– Вы так и не выяснили?..
– При первой же встрече. Мы вежливо поинтересовались его родителями. Я точно помню, что он ответил. «Отец мой был ничтожнейшим из смертных. Миллионер с душой лавочника». Конец цитаты. Ничего существеннее мы из него так и не вытянули. Правда, раз признался, что родился он в Александрии – не отец, а сам Морис. Там процветающая греческая колония.
– Полная противоположность истории де Дюкана?
– У меня подозрение, что в этой истории рассказано об искусе, который Морис некогда претерпел. О том, как он мог бы распорядиться отцовским наследством.
– Я ее так и воспринял. Но вы недосказали про обед у Клариджа.
– Там все шло гладко, не подкопаешься. Он стремился произвести впечатление образованного космополита, а не просто миллионера. Спросил, что мы изучали в Кембридже, и это, естественно, позволило ему выказать собственную эрудицию. Затем – современный театр, который он, видимо, знает досконально. В курсе всех новейших европейских тенденций. Уверял, что финансирует экспериментальную труппу в Париже. – Перевела дыхание. – Как бы там ни было, высота его культурных запросов не подлежала сомнению. Причем до такой степени, что неясно было, чем мы-то ему можем сгодиться. Наконец Джун в своей обычной манере спросила об этом в лоб. После чего он объявил, что обладает контрольным пакетом акций некой ливанской киностудии. – Серые глаза распахнулись. – И тут. Без всякой подготовки. Совершенно неожиданно. – Помолчала. – Предложил нам летом сняться в главных ролях в одном фильме.
– Но вы, должно быть…
– С нами чуть истерика не сделалась. Мы ведь ждали совсем иного предложения – того, что вычислили с самого начала. Но он сразу перешел к условиям. – На лице ее и сейчас читалось изумление. – Тысячу фунтов каждая получает после оформления контракта. Еще тысячу – по окончании съемок. Плюс по сто фунтов в месяц на личные расходы. Которых, как теперь ясно, почти не предвиделось.
– О господи. Вы хоть сколько-то получили?
– Задаток. И деньги на расходы… помните то письмо? – Потупилась, словно боясь показаться меркантильной; разгладила ворс коврика. – Потому-то мы сюда и угодили, Николас. Дикость какая-то. Мы же палец о палец не ударили, чтоб их заработать.
– И о чем был этот пресловутый фильм?
– Съемки должны были проходить тут, в Греции. Сейчас объясню. – Искательно заглянула мне в глаза. – Не считайте нас полными растяпами. Мы не завопили «да!» в первый же день. Скорее наоборот. А он повел себя безупречно. Прямо отец родной. Конечно, ничего нельзя решать с наскока, нам нужно время, чтобы навести справки, посоветоваться с агентом – а на самом-то деле никакого агента у нас тогда не было.