– И дальше что?
– Нас отвезли домой – в наемном «роллсе» – обдумывать свое решение. В чердачную квартирку в Белсайз-парк, смекаете? Точно двух Золушек. Он был очень хитер, открыто на нас не давил. Мы с ним встретились еще дважды – или трижды. Он вывозил нас в свет. В театр. В оперу. Ни малейшей попытки уломать нас порознь. Я столько всего пропускаю… Но вы знаете, на что он способен, если хочет вас очаровать. Точно ему доподлинно известно, где в жизни белое, а где черное.
– А что думали на сей счет окружающие? Ваши друзья – и тот режиссер?
– Считали, что надо проявлять осторожность. Мы нашли себе агента. Он не слыхал ни о Морисе, ни о бейрутской студии. Но вскоре собрал о ней сведения. Она поставляет коммерческие ленты на арабский рынок. В Ирак и в Египет. Морис нам так и сказал. Объяснил, что они жаждут пробиться к европейскому зрителю. Ливанская студия согласилась финансировать картину затем лишь, чтоб уменьшить налоговые отчисления.
– Как она называется?
– Киностудия «Полим». – Она произнесла название по буквам. – Включена в список кинокомпаний, как его там… Биржевой реестр. Весьма уважаемая и вполне преуспевающая, как выяснил наш агент. И контракт, когда до него дошло дело, не вызвал подозрения.
– А Морис не мог подкупить агента?
Вздохнула.
– Нам это приходило в голову. Но думаю, подкуп тут был ни к чему. Дело, видимо, в деньгах. Деньги лежали в банке, рукой подать. Они-то не поддельные. Нет, мы понимали, что рискуем. Другой вопрос, если б речь шла об одной из нас. Но мы же вдвоем. – Пытливо взглянула на меня исподлобья. – Вы вообще верите тому, что я рассказываю?
– А что, зря?
– Похоже, я не слишком доходчиво объясняю.
– Очень доходчиво.
Но она бросила на меня еще один взгляд, сомневаясь, верно ли я понимаю причины их явного лопоушества, и опустила глаза.
– Был и другой момент. Греция. Я ведь изучала классику. И всю жизнь мечтала сюда попасть. Устоять было невозможно. Морис твердо обещал, что между съемками мы все вокруг объездим. И сдержал слово. Знаете, здесь – это здесь, а остальное было сплошным праздником. – Она снова смутилась, поняв, что для меня-то тут никаких праздников не предвидится. – У него сказочная яхта. Там чувствуешь себя принцессой.
– А ваша мать?
– О, Морис и это учел. Когда она приехала в Лондон нас навестить, настоял на встрече. Запудрил ей мозги своей обходительностью. – Горькая усмешка. – И богатством.
– Она знает о том, что происходит?
– Мы пишем ей, что продолжаем репетировать. Незачем ее волновать. – Состроила рожицу. – Психовать без толку она горазда.