Подтверждая угрозу, я направился к столу.
– Прошу вас! – воскликнула она. И, подыскав слова: – Я же не сказала, что поверила.
Я остановился, обернулся. Враждебности в ней, кажется, поубавилось.
– А ведете себя, будто поверили.
– Как же мне себя вести, раз я не понимаю, во имя чего он все кормит и кормит меня небылицами…
– Если он сказал правду, почему с самого начала вас не предостерег?
– Мы задавали себе этот вопрос.
– А ему задавали?
– Он сказал, что сам только что об этом узнал. – И чуть ли не с нежностью: – Прошу вас, не уходите.
Она долго не отводила взгляд, и я убедился, что ее мольба совершенно искренна. Опять подошел к ней.
– Ну, мы до сих пор считаем его хорошим?
– В каком-то смысле да. – И добавила: – Несмотря ни на что.
– Дух мой сподобился-таки межзвездного перелета.
– Да, он нам рассказывал.
– А вас он гипнотизировал?
– И не раз.
– По его словам, именно таким способом он выведывает ваши сокровенные мысли.
Она было растерялась, вскинув глаза, но затем протестующе фыркнула:
– Смех, да и только. У него бы при всем желании не получилось. Джун всегда при этом присутствует, по его же настоянию. Гипноз просто помогает – весьма эффективно, кстати, – вжиться в роль. Джун свидетельница: он объясняет, что от меня требуется… а я каким-то образом усваиваю.
– И Жюли – очередная роль?
– Я паспорт покажу. Сейчас нет с собой… в следующий раз. Клянусь.
– А две недели назад… почему не предупредили, что он собирается пустить в ход версию с шизофренией?
– Я вас предупредила; кое-что готовится. Насколько осмелилась.
Во мне снова зашевелилось недоверие; я чувствовал, что сомнения обуревают и Жюли. Что ж, придется признать: по-своему она и вправду меня предупреждала. Теперь, когда я перехватил инициативу, она заметно ослабила сопротивление.
– Ладно… По крайней мере, психиатр он все-таки или нет?
– Недавно выяснилось, что психиатр.
– Значит, все это надо понимать в медицинском плане?
Бросив на меня еще один испытующий взгляд, принялась изучать узоры плитки.
– Он то и дело рассуждает о моделируемых ситуациях. О формах поведения людей, которые сталкиваются с непостижимым. И о шизофрении много рассказывает. – Пожала плечами. – Как перед лицом неведомого в человеке дробится мораль… и не только мораль. Однажды заявил, что неведомое – важнейший побудительный мотив духовного развития. То есть тот факт, что нам неизвестно, для чего мы родились. Для чего существуем. Смерть. Загробная жизнь. И тому подобное.
– Так что же он хочет с нашей помощью подтвердить или опровергнуть?
Не поднимая глаз, покачала головой.