Минут через сорок я устроил перекур. Тут же прямо над головой вырос Кончис и насмешливо посмотрел, как я потираю поясницу, прислонившись к сосновому чурбаку.
– Труд сделал из обезьяны человека.
– Из меня он человека не сделает.
– Вы против Маркса?
Я показал ему ладони, натертые рукояткой мотыги.
– Я против мозолей.
– Пустяки.
Он не сводил с меня глаз, точно мое усердие – или же то, что он успел выведать у Жюли, – его обрадовало; так благодушествует в цирке философ, глядя на клоунские проказы. Я, не теряя времени, огорошил его вопросом:
– Ее россказням верить нельзя. Ну а вашим рассказам из собственной жизни?
Он не обиделся – лишь шире улыбнулся.
– Чужая душа – потемки.
Я криво улыбнулся в ответ.
– Художественную литературу на дух не переносите, а сами занимаетесь чем-то подобным.
– Против вымысла самого по себе я ничего не имею. Просто в напечатанном виде он и остается сам по себе, – сказал Кончис. – Усвойте, Николас, основной закон цивилизации: человеческую речь нельзя понимать буквально. – И добавил: – Даже речь невежды, который не разбирает, какой смысл буквальный, а какой переносный.
– Этот закон забыть трудно. Во всяком случае, здесь.
Задумался, опять посмотрел на меня.
– В психиатрии я пользуюсь новейшим методом. Он только что разработан в Америке. Называется «ситуативная терапия».
– С удовольствием почитал бы ваши статьи.
– Ах, статьи. Я как раз искал их. Похоже, они куда-то завалились.
Он произнес это нагловатым тоном беспардонного лжеца, точно специально разжигая мое недоверие.
– Сочувствую.
Скрестил руки на груди.
– Я тут размышлял о… вашей подружке. Вы, может быть, знаете, что деревенский дом, где живет Гермес, принадлежит мне. На второй этаж он не поднимается. Почему бы вам не позвать ее на Фраксос погостить? Наверху имеются все удобства. Без особого комфорта, зато просторно.
Я вконец растерялся; за его радушием чувствовалось гигантское самообладание… с такими ухищрениями заманивать меня в ловушку, а потом упорно подталкивать к бегству из нее! Твердо же он убежден, что я не улизну; а что, если принять его предложение? Алисон, конечно, и на сотню миль нельзя подпускать к острову, но меня так и подмывало насолить старику.
– Тогда на вилле я вам не помощник.
– А вдруг вы оба станете моими помощниками?
– Не бросит же она работу. И потом, я правда не собираюсь с ней мириться. – И добавил: – Но все равно спасибо.
– Хорошо. Предложение остается в силе.
И без дальнейших церемоний ушел, будто на сей раз по-настоящему обиделся. Я снова взялся за мотыгу, изливая в работе свою бессильную ярость. Еще через сорок минут стена была кое-как восстановлена. Занеся инструменты в сарай за домиком, я обогнул угол колоннады. Кончис сидел под ней, мирно читая греческую газету.