– Надо было объяснить все с самого начала.
– Я не думал, что вы такой быстрый. Реакция пациентки опередила самые оптимистические прогнозы. – Улыбнулся, откинулся на спинку стула. – Тут есть еще одно соображение, Николас. Я никогда, повторяю, никогда не втянул бы вас в эту историю, знай я, что ваше сердце уже занято. Из того, что вы рассказали…
– Все уже в прошлом. Если вы имеете в виду радиограмму… я не поеду к ней в Афины.
Отвел глаза, покачал головой:
– Конечно, это не мое дело. Но ваш рассказ об этой девушке – и об искренних чувствах к ней – глубоко меня тронул. По-моему, неразумно было бы отвергать дружбу, которую она пытается возобновить.
– Не сердитесь… но это действительно не ваше дело.
– Не прощу себе, если на ваше решение хоть в малой мере повлияли здешние события.
– Не повлияли.
– Допустим. Но теперь, когда вы разобрались, что к чему, подумайте, стоит ли вам продолжать бывать у меня? Если вы захотите прекратить всякие отношения с нами, я не обижусь. – Не дал мне ответить. – В любом случае моей бедной крестнице явно требуется отдых. Дней на десять я, пожалуй, увезу ее отсюда. – И важно, как психиатр психиатру, прибавил: – Перевозбуждение затрудняет лечебный процесс.
В жгучей досаде я мысленно проклял Алисон с ее чертовой радиограммой. Но напрягся и сдержал разочарование.
– Тут и думать нечего. Мне хочется у вас бывать.
Внимательно посмотрел на меня, кивнул. Старый бес!
Словно не его, а моя правдивость подлежала сомнению.
– И все же советую не рубить сплеча и провести каникулы в Афинах, с девушкой, по всей видимости очаровательной. – Я открыл было рот, но он быстро вставил: – Я врач, Николас. Позвольте мне говорить откровенно. Здесь вы обречены на воздержание, а молодому человеку это только во вред.
– Да я уж на собственном кармане почувствовал.
– Помню, помню. Тем более.
– А следующие выходные?
– Посмотрим. Давайте пока на этом остановимся. – Порывисто встал, протянул руку для пожатия. – Хорошо. Ладно. Рад, что теперь между нами нет недоговоренностей. – Подбоченился. – Вот что. Не хотите ли на славу потрудиться?
– Да нет. Но если нужно, так нужно.
Он отвел меня в дальний угол огорода. Часть стены, поддерживавшей терраску, рухнула, и он растолковал, как ее восстановить. Разрыхляешь почву мотыгой, укрепляешь в ней камни, подравниваешь, просыпаешь землей – мокрой, чтоб кладка схватилась. Как только я взялся за работу, он ретировался. В этот час бриз обычно стихал, но сегодня дул как ни в чем не бывало, унося вечернее тепло; тем не менее я скоро взопрел. Истинный смысл моей барщины был прозрачен: ему требовалось чем-то меня занять, чтобы без помех разыскать Жюли и выпытать, что между нами произошло… а может, поблагодарить за то, что новая роль у нее выходит еще убедительнее прежней.