Дверь открылась, и в комнату вошёл Тимокл. Он тащил завтрак, кашу. Кормить ему приходилось всего нескольких больных, оттого котелок достался не тяжёлый, однако парень вздыхал так, будто тянул непосильную ношу.

Тит приподнялся на локте, размешивая в миске кашу. Правое плечо привычно заныло, будто ложка стала тяжелее меча и копья. Есть было неудобно, каждое движение давалось с болью.

Сегодня декурион с некоторым удивлением почувствовал, что чрезвычайно проголодался. Мягкий овечий сыр, что намешали в кашу, показался невероятно вкусным. Тит съел всё до крошки и тут же попросил добавки:

— Эй, парень! Принеси ещё!

— Нашёл чего попросить, — отозвался сосед Тита, — кормят абы чем. Нечто тут понятие имеют, как больного человека кормить надобно? Вот бабка моя знала, её бы сюда. Она бы и без лекаря справилась. Кто у нас хворал, так бабка первым делом сварит похлёбку на гусиных крылышках. И молодого чеснока туда накрошит. Поел и всё! На следующий день здоров! А тут жидкая каша каждый день. На такой-то еде не выздоравливают.

— Ну, от такого обеда я бы тоже не отказался, — согласился с соседом Тит, — кого бы только попросить, чтобы нам принесли?

Тут ему живо представилась физиономия Тиберия. Вот его-то в последнюю очередь Тит станет просить о любой, пусть самой незначительной услуге. Он поморщился. Рука, на которую опирался, затекла. Тело проснулось и вспомнило когти чудовищной твари. Опять разболелось, шея и плечи заныли, каждый шрам горел, будто в кипяток окунули. Декурион замолчал, досадуя, что самое пустяковое дело теперь оборачивается для него немалыми трудностями.

Однако, Тимокл решил, что сейчас попросят именно его. И искренне тому воспротивился:

— Не, я в таких делах не помощник. Учитель не велел. Он мне сколько раз говорил — если будут меня раненые посылать за едой или выпивкой, он мне голову оторвёт! Даже не предлагайте!

— Ты, Тимокл, никак урок выучил? Неужели запомнил чего-нибудь по лекарскому делу? — усмехнулся Тит.

Парень ничего не ответил. Над ним то и дело подшучивали, для раненых это было единственным развлечением. Тимокл терпел, побаивался ответить бывалым воякам. Кто знает, огрызнёшься им на шуточки, а они потом поправятся, да уши надерут. Оттого благоразумно молчал.

Помалкивал он и когда явился Минуций. Врач приходил с самого утра после того, как больных накормят завтраком. Осматривал пациентов и давал задания самому себе. Какого кому отвару дать, кого перевязывать чаще, а кого переселить в другую комнату. Чтобы соседи не видели, как тот будет помирать.

Сегодня Минуций первым делом подошёл к Титу. Он аккуратно размотал повязку. Лонгин заранее зажмурился, ожидая привычной боли, когда бинты приклеиваются к ране, а потом отрываются, и та снова начинает кровоточить.