А в тот день, подглядывая за девушкой, Бергей осознал, что вот ещё чуть-чуть и он не удержится. Все мысли перетекли туда, в середину тела.

И это было… мерзко. Стоило рубить тех «красношеих», чтобы самому превратиться в них?

Он постарался отдалиться от неё. Жилая часть дома отделялась от загона для скота лишь символической перегородкой, но Бергей всё же ушёл туда, подальше от очага.

— Куда ты? Там же холодно, — пожалела его девушка. Она не понимала его состояния.

— Нормально, — отрезал он.

Ничего не стал объяснять. Ему действительно на было холодно. Почему бы в конце концов не воспользоваться этим странно-приобретённым свойством?

Но по закону подлости именно в ту ночь его затрясло в ознобе. Он испугался — то были знакомые ощущения, и они не сулили ничего хорошего.

Тело скручивала боль, ломота во всех костях и суставах. Так, верно, чувствуют себя старики.

Сознание балансировало на зыбком краю полусна и в конце концов оставило его.

Очнулся он за полночь, весь в поту. Озноб прекратился. Бергей провёл рукой по лицу, стирая липкую влагу. Кожа холодная. Однако в тело вернулась бодрость. Ни следа странной болезни и усталости.

Он прошёл на жилую половину, запалил от ещё светившегося уголька лучину, и долго смотрел на спящую девушку. Впервые за много дней Тисса улыбалась во сне. Ему захотелось сесть рядом, погладить её по голове.

Он сдержался. Вышел наружу. Темень, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звёзд.

Сколько прошло дней со встречи с Дардиолаем? Он так и не смог вспомнить, но странная натура, в пугающей природе которой он почти уверился, подсказала — месяц прошёл. Однако, минувшей ночью ничего плохого не случилось, если не считать трясучки.

Может оно того… Сгинуло? Само рассосалось, как говорил… Кто? Вроде Тзир. Может и не он.

Бергей вспомнил пристальный взгляд Залдаса и подумал, что это вряд ли. Не рассосётся само. Почему же тогда этой ночью ничего не случилось? Да хрен его знает. Всё время думать об этом — верный способ спятить.

Тисса очень не хотела уходить с хутора, да и Бергей со злостью к самому себе подумал, что неплохо бы задержаться. Тело умоляло прекратить дальнейшее истязание. Здесь тепло, есть еда. Немного её, не хватит, чтобы перезимовать, но пока жить можно.

Здесь тепло… А там Дарса.

Тисса, будто прочитав его мысли, вздохнула, взяла Бергея за руку и решительно шагнула вперёд. Прочь от приютившего их на несколько дней убежища.

Вновь потянулись короткие дни и долгие мили, что сплетались в притупляющую разум удавку. Скоро Бергей и Тисса снова едва волочили ноги.

Десять дней от Колонии Ульпии до Дробеты, говорили купцы. Ну, пусть четырнадцать.