Бледарий выплюнул выбитые зубы, тяжело поднялся на ноги. Перехватил двумя руками меч.

Тварь приближалась и в выражении оскаленной морды опциону почудилась радость, будто чудовище давно жаждало встречи именно с ним, Бледарием. Он не ошибся, хотя ему так и не суждено было узнать причину.

— Су-у-к-а-а! — заорал бревк и ударил.

Его клинок рассёк пустоту, а в следующее мгновение неведомая, неодолимая сила подбросила опциона вверх.

Тиберий завороженно смотрел, как тварь схватила опциона за ногу и закрутила над головой одной рукой, а потом, будто дубиной сбила с ног ещë живым человеком нескольких его товарищей.

Тварь вертелась и расшвыривала бревков, которые очень быстро прекратили наседать и бросились наутëк.

Наконец, разогнав их, ликантроп швырнул опциона в стену щитов, которую таки выстроил Тит. Стена рассыпалась. Воины покатились по снегу.

Оборотень рассëк фальксом очередного бедолагу и походя, безо всякого усилия, не отрубил, но оторвал голову другому. Просто свободной безоружной лапой с когтями-кинжалами.

Он демонстрировал просто-таки неописуемую мощь.

Тит восстановил строй из уцелевших.

— Жми его к частоколу!

В огненном хаосе, в вихре метели, во тьме глаза успевали выхватить лишь стремительное движение твари, которая пропадала и мгновенно возникала в другом месте.

— Щиты держи крепче! Кто с копьями — коли его! Загоняй!

Ликантроп вновь появился перед строем, разбежался и прыгнул на щиты, сбив несколько человек.

— Достал! — раздался радостный крик, потонувший в воплях раненых, хрипах умирающих.

Тиберий не устоял на ногах, покатился кубарем. Где-то рядом орал Бесс. После удара Герганы он смог очухаться и присоединился к Титу. Чтобы нарваться на ликантропа. Максим успел увидеть, как тварь схватила Сальвия за руку и швырнула, как до того Бледария.

Тиберий выронил меч и шарил по земле. Повезло, нашëл быстро, пальцы сомкнулись на рукояти. Декурион поднялся и… практически нос к носу столкнулся с ликантропом.

Тот замер, буквально вцепился горящим взором в Тиберия.

Максим не чувствовал ни рук, ни ног. Остолбенел, не в силах оторвать взгляда от сверкающих глаз твари. То был волк. Человек-волк. Оскаленная морда не несла никаких людских черт, но двигался оборотень на задних лапах и во всей его фигуре, не считая башки, людского всё же было больше.

А самое главное — взгляд. Совершенно осмысленный. Человеческий.

Ликантроп медлил, будто и его заворожил этот жалкий смертный.

— Умри, тварь! — кто-то из паннонцев прыгнул на чудовище сзади, ударил мечом. Ликантроп взвыл, рванул когтями. Тиберий совсем оглох от нового вопля, а тварь снова повернулась к нему, отшвырнув оторванную руку несчастного эксплоратора.