Гай Целий опустился на корточки и осторожно перевернул второго покойника.

— Готов поспорить на что угодно — это не Бицилис.

Ливиан согласно кивнул. Одежда практически полностью сгорела, и обувь попорчена огнём, но по уцелевшим обрывкам всё же опознавались туника преторианца и калцеи. Бицилис не одевался, как римлянин, не брил бороды, обликом оставался дакийским вельможей. Так распорядился сам цезарь.

— Да, похоже, это кто-то из наших.

Марциал встал, повернулся к своим людям, осматривавшим погреб.

— Марк, Нумерий, немедленно разыскать Бицилиса.

Названые фрументарии поспешили исполнять приказ. Оставшиеся погрузили трупы на носилки.

— Этих пусть осмотрит Критон.

Марциал осторожно продвигался вглубь погреба, подсвечивая себе лампой. В это время треснул один из двух обугленных деревянных столбов, что ещё поддерживали потолок. Вернее, часть потолка — в дальнем конце погреба тот обрушился.

— Осторожно, господин!

Марциал попятился.

— Не лез бы ты туда, трибун, — сказал Ливиан, — опасно это.

Гай Целий послушался.

— Завал нужно разобрать. Действуйте аккуратно, на сегодня уже достаточно трупов.

Когда они вышли наружу, префект спросил:

— Что ты обо всём этом думаешь?

— Что думаю? Думаю, лучше бы Бицилис нашёлся.

— Считаешь, это он всё устроил? А сам сбежал?

— Я рассматриваю все варианты, — ответил Марциал, — пока что этот более других похож на правду.

Ливиан ничего не ответил, но по выражению лица его было видно, что он думает иначе.

— Не согласен? — спросил трибун.

Префект остановился.

— Ты с ним в последние дни мало общался, Гай. А я постоянно. Я не верю, что Бицилис решился на побег. Он у нас на крепком кукане сидит. Волка за уши держит.

Марциал пожал плечами. Про заложницу он, конечно, знал.

— Вот то-то и оно. А ведь человеку свойственно меняться, Клавдий. Я мог бы привести тебе множество примеров, когда человек, выбрав меньшее из зол, со временем начинал считать его большим. Вы позволили ему пить в одиночестве, а в душу заглянуть удосужились? Кто знает, до чего он в итоге додумался. Тем более, на пьяную голову. Это даки, Клавдий. Варвары. Ты же видел, что произошло в Сармизегетузе.

Ливиан не нашёлся, что ответить.

— Возможно, он сорвался, увидев детей, — предположил Марциал.

— Детей?

— Ну да. Детей Сабитуя. Ты разве не видел их?

— Видел мельком. Не обратил внимания.

— Август пожелал поговорить с ними. И тут как раз является Лутаций с Бицилисом.

— И что? — не понял Ливиан, — причём здесь дети?

— Меня заинтересовал его взгляд. Смотрел он на них странно. Будто потрясённо. Совсем не удивлюсь, что после этого весь вечер провёл в метаниях и пришёл к некоему решению. Глупому и необдуманному, конечно же.