Оставалось разобраться с ещё одним затруднением — как сообщить Бицилису о пленении его жены.

— Э, гляньте, кто идёт, — побежал шёпот по рядам легионеров.

Вдоль палисада, из-за которого работали баллисты, и онагры Первого легиона шёл начальник фрументариев Тринадцатого.

— Чего это его к нам занесло, а?

— Известно, что — измену вынюхивает.

— Да какая, нахрен, сейчас измена? Тут поднажать немного и всё, конец войне. Где ты тут дурака изменщика найдёшь? Изменщики бывают, когда боги жребий ещё не взвесили. А как всё понятно, чему быть, всякий норовит оказаться на той стороне, чья верх берёт.

— Много ты понимаешь в изменах.

— Да уж побольше твоего.

К болтунам из обслуги машин подошёл центурион.

— Это чего тут раскудахтались? — поинтересовался он, демонстративно похлопывая палкой-витисом по ладони, — кто приказал болтать вместо работы?

Старший команды инстинктивно втянул голову в плечи. Повернулся к подчинённым.

— А ну, навались!

Двое легионеров принялись вращать ворот баллисты. Натужно заскрипели толстые волосяные канаты, изо всех сил сопротивляясь скручиванию. Плечи неохотно пошли назад.

— Ну-ка давай.

— Вот Орково дерьмо, у меня поясница скоро отвалится.

В жёлоб лёг грубо обтёсанный, круглый довольно условно камень.

— Давай-ка чуть опустим, в прошлый раз низковато вышло.

— Ещё-ещё. Хорош!

— Много! Верхом пройдёт.

— В самый раз.

— Бей!

Баллистарий дёрнул рычаг, щёлкнул стопор и плечи камнемёта с резким выдохом распрямились. Глухо хекнули кожаные, набитые шерстью подушки, приняв на себя удар плеч.

— Твою ж мать, ну говорил же — много! Перелёт, сука…

Из-за сложного местного рельефа лагерь не удалось разбить на удалении в милю от осадного палисада, как советовали знатоки военного дела, дабы не переутомлять и без того уставших легионеров излишним шумом. Палатки стояли неподалёку. Это повышало опасность вылазки осаждённых и увеличивало всеобщую нервозность.

Марциал вошёл в принципий, где застал самого цезаря, читавшего ежедневный отчёт главного медика Первого легиона. Раненых было много. Прямо у входа в принципий дорогу Марциалу пересекли два капсария, тащивших на носилках легионера, лишившегося руки.

Рядом с императором в шатре сидел задумчивый Адриан.

Траян поднял глаза на Марциала.

— Что у тебя, Гай?

— Есть идея насчёт фабра, Август.

— Выкладывай.

Марциал кратко изложил суть.

Траян скептически хмыкнул.

— Гай, не в обиду тебе, может ты переутомился? Звучит, как бред. Признаться, у меня самого уже голова трещит от их воплей.

— В этом что-то есть, Август, — неожиданно поддержал трибуна Адриан, слушавший очень внимательно.