Своих рабов Тиберий держал у купца Метробия и платил ему за это три денария в месяц. Многие над декурионом посмеивались. Солдаты и командиры, захватив пленных при грабеже дакийских городов и деревень, тут же продавали их следующим за армией купцам. Избавлялись от обузы. Продавали за бесценок, поскольку пленных было очень много. Тиберий жадничал.

— Как это, пятьдесят денариев за ремесленника? Совсем торгаши обнаглели! Весной поеду в отпуск, продам их в Македонии втрое дороже. Нет, в четверо!

— Впятеро продашь! — потешались над ним легионеры.

— Вшестеро!

Тиберий понимал, что над ним смеются и обиженно надувал щёки.

— Зря упорствуешь, — сказал ему как-то Марциал, — сейчас цены на рабов надолго упадут. Не получишь на этом барышей.

Декурион упрямо хмурился, но поступал по-своему.

Возле сарая, где Метробий держал рабов, толклась группа легионеров. Несмотря на праздник, дела они обсуждали от веселья далёкие.

— Что же, в день Опы выступают?

— Да вроде нет. Я слышал — за семь дней до январских календ.

Седой ветеран, пожевав губами (верно, подсчитывал), пробормотал себе под нос.

— Скверно это. Скверно начинать такое дело в день Митры.

— Цезарь Митру не почитает, — возразили ему.

Ветеран не ответил, лишь сдвинул кустистые брови и покачал головой.

— И люстрацию не провели, хотя давно следовало…

— Война не окончилась, вот и не провели.

— Да, я слышал, на север скоро выступают.

— Выступают? Не мы что ли?

— Вроде, нет. Говорят, Адриан со своими. И «быки» с ними.

— Ну, хвала Юпитеру, Наилучшему, Величайшему, пронесло нас. Что-то я уже навоевался.

— Навоевался он! — фыркнул ветеран, — ты, сопля зелёная, с моё сначала потопай! Вот с меня уже и верно, хватит. Пора на покой. Одарят земелькой, заведу овечек…

— Сервий, да ты задрал уже со своими овечками!

— Вот-вот, меньше трёх нундин ему до отставки, так я дождаться не могу, когда эта занудная рожа свалит уже, куда-нибудь подальше! Каждый день поёт одно и то же без умолку! Жену лучше заведи, ей над ухом и зуди!

— Нахера ему жена? Он вон, овечек драть будет, только их и поминает.

— В ухо дам, — пообещал Сервий.

— Свалит, жди… Архилох говорил — здесь, в Дакии, ветеранам землю будут давать.

— И то верно, думаю, не врёт Архилох, народу тут поубавилось. Хорошо проредили. Обезлюдела земелька.

— Дадут-то не сразу. Как всегда, промурыжат пару лет.

— Я подожду, — заявил ветеран, — отдохну хоть от вашего общества, бездельники.

— Э, парни, гляньте, «бараны» идут, — сказал кто-то.

К компании легионеров Тринадцатого приближался Гней Балабол с неизменным сопровождением в виде Молчаливого Пора. За ними чуть поодаль шли Авл Назика и Корнелий Диоген.