«Жаль, у Власа не выйдет новую башку из липы нам вытесать. Раз в пять побольше прежней. Хотя, и такая мала́ выйдет, пожалуй», — вздохнул Чародей.

«Мала́, точно. И ви́да мы никакого иметь не станем», — согласился я. «С таким телевизором на плечах и ходить-то тяжело, а на коне так и вовсе представить себе страшно».

Мы посмеялись, хоть и не особенно весело. В обеих наших памятях появилось теперь очень много таких новых знаний, которые могли бы вполне показаться забавными. Но только показаться.

Наши лодьи отходили от новых причалов Арконы, что успели возвести местные под руководством Кондрата, оставленного здесь по договорённости с Крутом. Работали уже и та́ли-подъёмники, и даже что-то, похожее на такой родной ставшую стенгазету, красовалось на большой стене одного из длинных домов. С самим плотником разминулись — буквально за пару дней до нашего прибытия он со своей бригадой отчалил, двинувшись в сторону Роскилле, где, как сообщили прибывшие оттуда паломники, его уже дожидались датские и норвежские коллеги, подтянувшиеся для обмена опытом на обещанный королями и согласованный с великим князем мастер-класс.

Крут с ребятами проводил сперва до Готланда, где на причале встречал, по пояс стоя в прохладной здешней водичке, Хаген Тысяча Черепов:

— Всеслав, дружище! Рысь, старина́! Как я по вам соскучился! — вопил полуголый викинг на всю бухту, пугая чаек. Те нервно орали в ответ и мстили ярлу яростно, но, к счастью, не очень прицельно.

Напугал, конечно, изрядно — мы подумали уж, не случилось ли чего? Но объяснилось всё очень просто. В дружественную, союзную и братскую Швецию Глеб наладил поставки всеславовки по новым нормам и по льготным тарифам. Поэтому прибывшие несколько дней назад к родным берегам ярловы дружинники, фигурально выражаясь, в сознание не приходили. А те истории, что они кричали, рычали и мычали за столами, были страшнее и кровавей всех здешних саг вместе взятых. Рыжебородого выудили из воды нетопыри, предложили утереться и переодеть сырые портки, на что он презрительно отмахнулся, сообщив, что горячая кровь воина высушит их прямо на нём. Подошедший Рысь пошептал что-то на ухо ярлу. И тот едва ли не вприпрыжку рванул переодеваться в предложенное.

— Чем взял-то? — с интересом спросил друга Всеслав.

— Напомнил, что кожа, как высыхает, в два раза меньше становится. А ну как, говорю, в шагу́ у тебя зау́зит, да так, что потом даже наш батюшка-князь не отшепчет? — самодовольно улыбаясь, отозвался негромко воевода.

В Готланде нашлись и голубятни, откуда сразу же сорвались за море серыми быстрокрылыми молниями пернатые почтальоны. С Арконы, кажется, тоже улетела пара, но куда и с какими вестями, мы не знали, а спрашивать у Старших было как-то не с руки. Были опасения того, что они ещё чего-нибудь расскажут или поведают. А нам и того, открытого после операции, было очень лишку.