— Насовали, говоришь? — перевёл Стиганд вопрос хмурого Малкольма, что в ожидании торжественной части встречи покинул жену и ехал по правую руку от Всеслава.

Чародей только плечами пожал равнодушно. Дескать, ну, увлеклись немного, с кем не бывает. Они тоже первыми начали.

На раздавшийся из-за наших спин вскрик Ингеборги дёрнули коней на разворот все разом. Но некоторые забыли, что договаривались поворачивать только направо, приди нужда, так что чуть замятни не вышло. Гнатовы помогли. Появившись неожиданно, будто из-под земли выросли или из ушей у коней выпали, как в детской сказке, они поймали под уздцы разнервничавшихся лошадок. И пропали, когда строй успокоился.

На месте чудом спасённой белой королевы я бы, пожалуй, тоже заорал бы. И рванул обратно в лес бегом. Хотя да, как бы я рванул, нога-то к шине-подлокотнику привязана, его Влас на время поездки снял с креслица и мы вместе примотали конструкцию к Ингеборге.

Из-за строя конных вышла посмотреть на делегацию вновь прибывших собачка. Размером лишь немногим поменьше здешних пони. Понятное дело: яркий свет, шум, много новых запахов, интересно же. А в зубах собачка несла, не тащила за собой, а именно несла, невозмутимо, легко и как-то даже гордо, как палочку по команде «апорт», какую-то нормандскую ногу. Отрубленную примерно посередине бедра.

Решили, что разумнее и полезнее для и без того натерпевшейся Ингеборги будет, если мы все поедем рядом с ней. В первую очередь, конечно, волновавшийся муж. Тут вон праздники какие-то на носу, внешняя политика вся наизнанку вывернутая, нечего было и его беспокоить лишний раз. А ну как ускачут домой на нервной почве? Без них мы курган до зимы складывать будем. Поэтому окружили белую королеву теплом, заботой и потными конскими боками, чтоб не глазела по сторонам. Ну и конвою дали команду, чтоб любопытных собак с деталями обстановки больше не пропускали.

Поэтому до наведённого вместо бродов наплавного моста ехали вокруг ложа со спасённой королевой, которую пытался отвлекать всякой ерундой король. Когда Всеславово поле, как уже все называли эту, так скажем, местность, осталось за спиной, под приветственные крики воинов и горожан вошли в город. Его, оказывается, украсили к прибытию и развесили кругом масляные светильники. Сёма ещё пробовал влезть, помнится, разевая жадный клювик на эксклюзивные дистрибьюторские права на них в здешних землях. Всеслав подумал и согласился. И передал права Стиганду с наказом после вручить их достойному властителю. Торговец разным товаром тогда рыдал сильнее, чем в Дувре, на про́водах семьи. Тьфу ты, в Аннарю́се же! Теперь, наверное, Малкольм владеть монополией станет.