Поговорив с дедом через Стиганда, я остался вполне доволен. И удивлён. Доволен тем, что старик и вправду знал дело, ну, с поправкой на эпоху, конечно. Он с недоверием отнёсся к запрету промывать раны старой мочой и присыпа́ть землёй, но явно принял ценные указания на веру. Спорить и сомневаться в том, кого приняли как родного Луг и сам великий Дагда, кто бы они ни были, он не стал. Внимательно и цепко глядя за моими руками запомнил, как следует шить диковинными кривыми иглами, как работать в ранах на конечностях. Мы дошли до одной из околевших кобыл, на ней и проводили зачёт по военно-полевой хирургии. Иглы, запас шёлка и запасную скатку-набор я ему подарил без разговоров. А удивил старик тем, что в молодые годы побывал на далёком Рюген-острове, видел Стоислава и говорил с Ладомиром. Когда речь зашла об этом, обалдели мы оба, примерно одинаково. Он, оказывается, и Буривоя запомнил.
Дед, которого звали Бе́ртом или Бёртом, я так и не понял, как правильно, знал о свойствах настоя толчёной ивовой коры, двенадцати видов мха и лишайников, и вообще в тра́вах и грибах разбирался почти как отец Антоний. Потренировавшись ещё некоторое время в наложении и снятии швов, расстались, крайне довольные знакомством. А Малкольм клятвенно заверил, что больше никого, кроме Бёрта или Бе́рта к жене не подпустит.
Утренний осмотр, уже без прежней суеты проводимый, дал возможность присмотреться повнимательнее не только к ноге королевы. В молодости она явно была красива, с той ослепительной северной грацией Марлен Дитрих или Грейс Келли. А нога, кстати, была похожа на ногу Элины Быстрицкой. Мне было, с чем сравнивать вполне предметно: именно я собрал её прекрасной артистке и женщине после сложного перелома, когда проходил ординатуру в ЦИТО. Учитель-академик тогда только хмыкал и улыбался под маской, делал я всё сам.
А вот сейчас было понятно, что аневризма была не единственной проблемой. Судя по волосам, дёснам и тому анамнезу, что удалось собрать на скорую руку, Ингеборгу кто-то травил, давно и, кажется, ртутью. Поэтому с Бёртом обсудили диету и терапию. Пришлось остановиться на базовых вещах: сырые яйца, молоко, уголь. До появления даже банальной марганцовки оставалось ещё чёрт знает сколько веков и лет. Но наблюдения за средневековыми пациентами показали, что они умудрялись поправляться практически без лекарств, при соблюдении базовых в моём времени правил гигиены и при сравнительно несложном уходе. Да, озвучь я что-то подобное, с примерами и статистикой, в развито́м и технологичном двадцатом, а тем более в экстенсивно-прогрессивном двадцать первом веке — непременно случайно скоропостижно скончался бы. Фармацевтика во все времена была очень прибыльной отраслью, там плавали такие акулы, что и думать не хотелось.