Вердикт вынесли минуты за три — виновен, расстрел. Половина встретила его радостным гулом, половина промолчала. Однако, когда торжествующий председатель приказал увести Ману, вмешался Вася.

— Отставить!

Собрание замерло.

— Не так быстро, товарищи. Во первых, здесь действует распорядок партизанской школы и он никаких «трибуналов» не предусматривает. Во-вторых, вы в Боливии, и здесь действуют боливийские законы. Поэтому никто никого не расстреливает, подсудимого передаете отделу внутренней разведки, и уже там, после проведенного расследования, вынесут решение. Возражения есть?

Простые слова вызвали настоящую бурю — чилийцы повскакивали, Рауль даже опрокинул скамейку.

— Это наше внутреннее дело! — выкрикнул председатель.

— Вы курсанты школы континентальной герильи. Здесь так не делают!

— Увести и расстрелять! — приказал председатель конвою.

Вася встал между столом и Ману, положив руку на кобуру:

— Никто никого расстреливать не будет.

К нему рванулись несколько человек, на ходу доставая оружие. Кто кого первым толкнул в свалке и не разобрать, но через секунду вскипела драка и Вася, получив увесистый удар под ребра, взревел и принялся лупить соратничков.

Подготовки и умений у касика хватило на пятерых, когда над ухом у него грохнул выстрел.

Рауль, с белыми от ужаса глазами, держал двумя руками пистолет и жал на спуск. Вася успел проститься с жизнью, но время застыло, пауза тянулась и наконец пришла спасительная мысль «Осечка!»

Была там осечка или нет, но в торец Раулю Вася засветил со всей пролетарской ненавистью.

— Стоять! — раздалось от дверей, где к Габриэлю присоединился комендантский взвод, очень вовремя приведенный посланным милисиано.

— Стоять! — и команду подтвердил залп из трех винтовок.

С потолка посыпалась труха и щепки, миристы понемногу приходили в себя, комендантские разоружали их по одному и строили в колонну.

— Вся группа отправляется под арест за нарушение дисциплины! — громыхнул Габриэль.

— На неделю, — мстительно добавил Вася. — А с зачинщиками будет отдельное разбирательство.

Комендантские увели всех, включая Ману, но Вася выдернул председателя — пойдем, выйдем, поговорим. Сразу за углом касик сгреб его за ворот и припер к бараку, пристукнув затылком о стену, да так, что у чилийца клацнули зубы.

— Ты что творишь, гад? Кто дал тебе право судить и расстреливать, а?

— Товарищ Амару! Но это же предатель!

— С такими доказательствами кто угодно будет предателем, хоть ты, хоть я, — Вася отпустил ворот курсанта. — Не хватало нам еще расстрелов из-за сведения счетов!

— А что делать? — насупленно возразил председатель, поправляя форму. — Тюрьму устраивать? «Революционная тюрьма» даже звучит идиотски.