После всеобщего обсуждения новой комедии «Бриллиантовая рука» народ пристал к Васе с расспросами о жизни и быте контрабандистов в Латинской Америке, от чего он отбояривался полным незнанием. Ну в самом деле, не рассказывать же этим, как Болеслав возил оружие на самолете или как они с боем прорывались из Парагвая — не та публика. Вот странно, в буржуазном Париже дети элиты все как один «революционеры», а тут, в советской Москве — шмоточники, за исключением, может быть, двух-трех человек, кого действительно интересовала партизанская война.
Но все равно, он чувствовал себя среди своих, а уж когда ему в руки попала гитара, урвал и свою минуту славы с репертуаром из Иглесиаса и Хуанеса. Таня хозяйски расположилась у него под боком и положила голову ему на плечо, рассыпав светлые волосы, одним своим видом пресекая поползновения других девиц на близкое знакомство с касиком.
Потом подвыпившее собрание принялось учить Уасью русскому языку, сопровождая каждый его «успех» тостом и вскоре он мало чего соображал, а потом и вообще отключился.
Ночью к нему пришла Исабель.
— Почему у тебя светлые волосы, querida? Ты их покрасила?
— Черные, черные, не волнуйся, — ответила она почему-то за спиной.
Вася повернул голову на голос, мир сорвался в круговерть, сквозь которую он с трудом разобрал — да, черные. Ну и хорошо.
Очень хорошо.
Исабель была всюду, мягкое, теплое и женское обволакивало его со всех сторон, и он отдался сладким волнам до полного забвения.
Гудок машины вряд ли бы смог разбудить Васю, но к нему добавился и первый луч солнца. Голова, вопреки выпитому вчера, почти не болела, но Вася все равно повернул ее очень бережно и чуть не подпрыгнул — рядом разметались на подушке светлые волосы Тани. Осторожно сдвигаясь к краю кровати, он уперся спиной в чье-то тело и чуть не подпрыгнул еще раз — там, сладко сопя носом, спала Аня.
Судя по тому, что все трое спали голышом, ночью к нему приходила вовсе не Исабель…
На вторую встречу с Кузнецовым везли вчетвером: водитель и старший спереди, двое по бокам Васи сзади, хорошо хоть без наручников.
Логичное завершение нездоровой суеты, возникшей сразу же, как только он зашел в вестибюль гостиницы. Стоя у лифта Вася краем глаза наблюдал, как метнулась к телефону администраторша и потому аналогичные действия вместо «доброе утро» за стойкой на этаже его не удивили.
Едва он стащил с себя грязную одежду и залез под душ, как в дверь забарабанили. Вася от раздражения хотел было открыть прямо так, в чем мать родила, но подумал и завернулся в полотенце.