А вот третье событие не заметил почти никто — перед машиной одного тихого американца, выехавшего из Буэнос-Айреса в Ла-Плату, встал тентованный грузовик. На первом же перекрестке полог откинули, круглолицый парень в темных очках и ствол базуки уставились прямо на Фрэнка.
Будь на его месте Майкл, имевший боевой опыт, он бы действовал иначе, но ни разу не нюхавший пороха Фрэнк попытался оттолкнуть от себя весь мир — руль, торпеду, капот, борт грузовика и страшное дуло… Это его и спасло — с перепугу он давил с такой силой, что хрустнул фиксатор сиденья, спинка сложилась назад, он завалился сверху, а над всем этим, воняя сгорающим топливом, пронесся огненный хвост заряда. Выбив оба стекла и осыпав все вокруг осколками, он взорвался на капоте следующей машины. Грузовик взревел двигателем и рванулся вперед, не обращая внимания на сигналы светофора.
Посеченного и обожженного Фрэнка залатали в посольской больничке, где он и отлеживался, слушая по ночам, как через дорогу орут гиены столичного зоопарка. Выписали его ровно в тот день, когда окончательно зажатые на Мальвинах аргентинские войска капитулировали, преподнеся эдакий подарочек перед национальным праздником 25-го мая.
Но это, как оказалось, было не самое худшее.
В день праздника боевые группы монтонерос, утурункос, герильерос, тупамарос и всех прочих оппозиционеров, способных держать оружие, захватили примерно пятьдесят радиостанций по всей стране и в эфир потек размеренный, с возрастной хрипотцой голос.
Услышав его, старшее поколение в закусочной Торрелио замерло:
— Слушайте меня, аргентинцы! Говорит Хуан Перон! Я призываю нацию ко всеобщей бессрочной забастовке до тех пор, пока не уйдет военная хунта! Да здравствуют свободные выборы!
Большие демонстрации начались три дня назад, но поначалу полиция сумела загнать смутьянов обратно в университетский городок, хотя многие жители Кордобы студентов поддерживали. Ух, сколько было вечером разговоров «У падриньо» — уйдет Онганиа или нет? Что будет делать армия? А рабочие? И главное, вернется ли Эль Кондуктор — Хуан Доминго Перон?
Кольнуло тогда Торрелио острое дежа-вю, да некогда на него внимание обращать, третий день в заведении творился сущий бедлам — спорили, курили, жрали в три горла, прибегали и убегали с новостями, пели песни, вливали в себя немеряно мате, кофе, тинто или фернета, кому что по деньгам. Торрелио аж взмок и нанял на временную работу посудомойку и помощника, а то вдвоем с асадором никак не успевали. Расходы, конечно, но зато и навар какой! Только и успевай ставить в духовку новые противни с сальтеньей, кидать на сковородку альбонгадос или замешивать новый котел соуса-ахи!