Да, это вам не у пронькиных ребят, как говаривал дядя Миша… Пьяный воздух побед над слабой и бестолковой боливийской армией сыграл с Васей злую шутку, армия перуанская действовала куда уверенней и злее. Из всех грандиозных планов создания второго партизанского очага осталось лишь упрямое желание добраться до лагеря Чино, где бы он ни был, да снова найти Катари. Если, конечно, их не помножили на ноль перуанские вояки. И ведь снова все в сильной степени из-за латиноамериканского разгильдяйства и восторженности, да собственной доверчивости, уж пора бы привыкнуть, что сказанное надо делить на десять, так нет же! «У нас создана структура», «индейцы поддержат», «армия слаба» — ну и где та структура, где те индейцы? Ладно он сам повелся, но куда смотрели Антонио, Габриэль и Хавьер? Впрочем, последний пока занимался обучением и не успел влезть в дела толком. Тьфу, чертовы латинос. И ведь все равно с ними надо работать, на одних индейцах не вывезти. Тем более в других странах — Чили, Аргентине… Кстати, как там дела у колонны Че? Не дай бог прищемят точно так же, и погибнет героический партизан ни за понюшку табаку, ни за горсточку мате. Говорил же ему — не суйся, рано, сперва Чили, но нет, родина зовет, на волю, в пампасы!
Усилием воли Вася заставил себя бросить эти мысли. Все будет хорошо, они выберутся. И в Аргентине угнездятся, и здесь до Чино дойдут. Думать надо над тем, что сделать здесь и сейчас, а не разнюниваться.
Лучше всего, конечно, разбить лагерь на несколько дней — обсушиться, постираться, подлечить сбитые ноги и потертости, починить одежду и обувь, но надолго ли дождь и даст ли армия им такую передышку? Да и жрать что-то нужно, а почти все запасы оставлены в тайниках — если границу пересекали, таща на загривках килограмм по сорок, то сейчас облегчили до десяти, оставив только оружие, боеприпасы и немного чорки. Ну и «моторолы» — такие ценности нужно держать при себе.
Вася посмотрел на часы — через пять минут как раз время связи. Чуть ли не со стоном повернулся набок, покопался в тощем рюкзаке и вытащил наружу замотанную в полиэтиленовую пленку рацию, включил и грустно уставился на слабый огонек индикатора — батареи тоже не вечные, еще день-два и сядут окончательно, а до генератора еще надо добраться.
Дождавшись точного времени, касик трижды щелкнул тангентой, подождал, щелкнул еще три раза и принялся вслушиваться, выкрутив громкость почти на максимум.
Безучастные радиоволны отвечали шипением и треском, Вася давил на кнопку передачи, посылая сигнал вызова на связь и вздрогнул, когда вдруг ему ответил человеческий голос. Касик радостно приник ухом к рации, но тут же с ожесточением сплюнул и с трудом подавил желание ответить матом на предложение из эфира: