- Линна, позаботься о госпоже графине. Помыться ей там организуй, ну и чего еще потребуется… А нам вели подать вина и закусить, – распорядился дядюшка Конрад.
У женщины оказался очень красивый, бархатистый грудной голос.
- В какую комнату поселить госпожу?
- Это жена Леона! Сама что ли не сообразишь?!
Женщина оглядела меня с ног до головы и кивнула:
- Пойдемте, госпожа. Пусть уж они тут сами по себе, а вам бы и отдохнуть с дороги не дурно. А сейчас слугам прикажу и воды вам нагреют.
Идти пришлось совсем недалеко. Мы просто пересекли небольшую площадку на которую выходила лестница и на противоположной стороне Линна распахнула дверь в одну из комнат. Потухший камин, у окна – стол и два стула, широкая кровать с какой-то мягкой рухлядью, прикрытая от пыли огромным сероватым полотном. Линна, стягивая эту тряпку, мягко проговорила:
- Вы, госпожа графиня, к окошечку сидайте и там немного обождите. А я сейчас распоряжусь покушать вам принести и водички нагреть. Вы мне только скажите, который сундук сюда велеть поднятью, вы ведь поди-ка и переодеться пожелаете. Ну, и ежли есть бельишко грязное какое – тоже скажите, где взять – я в стирку отдам.
Выговаривая все это она аккуратно сложила ткань, зачем-то понюхала обе подушки и одеяло и удовлетворенно кивнула головой. Затем, поняв, что я все ещё молчу, остановилась напротив стола, держа снятую ткань на сгибе руки и с сочувствием в голосе проговорила:
- Умотали вас эти мужики, госпожа? Ну, ничего, сейчас я вам быстренько все сорганизую…
Получилось все не так и быстренько, но еду подали уже минут через пятнадцать, а пока я ела, две служанки торопливо застелили постель чистым бельём, попутно вытряхивая пучки сухой травы. Я сообразила, что поэтому хозяйка и нюхала подушки: проверяла, нет ли затхлого запаха. Мне подали горячую густую похлёбку с кусочками окорока, блюдо со свежим хлебом, отварную морковь и яйца, и кувшин восхитительно вкусного холодного молока.
Пока я доедала, два лакея с трудом затащили в комнату большую деревянную бадью и принялись таскать ведра водой.
Сундук принесли, и я достала из него завёрнутый в холстину комок грязного белья, а затем, сняв специальный тонкий щит, вынула чистую сорочку и чулки. Линна, внимательно наблюдавшая за этим процессом, неожиданно спросила:
- А мужнее-то где белье, госпожа?
Я растерянно поглядела на неё, не зная, что ответить, а она, заметив моё смущение, слово «приободрила» меня:
- И нечего смущаться, госпожа графиня. Коли без прислуги путешествуете, так вам об муже и заботиться. Так где бельишко-то взять? Горничные состирнут вам, а я все возверну на место.