Мы ещё раз раскланялись и были отпущены с миром. Уходить до того, как его величество покинет своё место, было невозможно – это нарушало правила этикета. И потому мы с мужем неторопливо бродили по огромной зале, ожидая, пока закончится приём, и беседовали о всяких мелочах. Иногда он сталкивался со знакомыми, и мы ненадолго останавливались, чтобы побеседовать.
Между гостями скользили лакеи, одетые в красное с золотом – цвета короля, и разносили бокалы с разными сортами вина.
Леон взял с подноса два бокала и протянул один мне со словами:
– Попробуй, Софи, это розовое франкийское. Говорят, дамы находят его превосходным.
– Так и есть, граф де Эстре, – раздался очень знакомый голос, и к нам присоединился Генрих Клинген. – Моя невеста весьма высоко оценила этот сладенький и бессмысленный напиток, – с улыбкой добавил барон.
Мужчины улыбались друг другу, и я видела, как рад муж. Решив не мешать встрече, я отошла на несколько шагов и присела у стены на невысокий атласный диванчик, по счастью – свободный в данную минуту.
Сделала глоток вина, которое показалось мне не слишком интересным, и вздрогнула, потому что рядом плюхнулся запыхавшийся пожилой толстяк, недовольно выговаривающий своей спутнице:
– Как ты мне надоела, Альда! Эти бессмысленные и расточительные визиты во дворец мне уже не по возрасту…
Я подняла глаза скорее машинально, чем реагируя на знакомое имя. Передо мной стояла моя сестрица в вычурном платье из золотой парчи, украшенном тёмно-фиолетовыми атласными бантами, и точно такие же банты были на штанах сопровождавшего её кавалера. Эти ленты облепили не только его камзол, но и были нашиты сбоку на манжеты коротких чёрных бриджей.
Я подняла глаза скорее машинально, чем реагируя на знакомое имя. Передо мной стояла моя сестрица в вычурном платье из золотой парчи, украшенном тёмно-фиолетовыми атласными бантами, и точно такие же банты были на штанах сопровождавшего её кавалера. Эти ленты облепили не только его камзол, но и были нашиты сбоку на манжеты коротких чёрных бриджей.
Альда узнала меня и несколько секунд мы обе растерянно молчали, не зная, как обозначить наше родство, а главное – стоит ли это делать. Но тут на беду ко мне подошёл мой муж. Даже не взглянув на сидящего рядом со мной толстяка и парочку перед ним, Леон заговорил:
- Софи, Генрих пошёл за своей невестой и её матушкой. Он хочет представить нам их.
Леон протянул мне руку, чтобы помочь встать, и я уже видела барона Клингена, сопровождающего двух женщин: пожилую расплывшуюся матрону и миловидную девушку-блондинку дет двадцати. Я начала вставать, но тут зазвучал нежный голосок моей сестры: