Мэтр Маттео вошел в сопровождении Матильды, которая немедленно проследовала к окошку со своим вязанием и демонстративно уселась там, как бы говоря, что ей и дела нет до наших секретов.
Мэтр был невысок ростом, коренаст и слегка кривоног. Возраст его я определила пятьдесят лет, плюс-минус три года. Небольшое пузико, но вовсе не толстяк. Губы у мэтра были узкие, да он ещё и недовольно поджимал их, отчего по бокам рта образовались две глубокие складки. Красноватое обветренное лицо, седые, нависающие над глазами брови и неряшливо сбритая щетина. Одежда мэтра тоже носила следы некоторой небрежности: рукав суконной куртки испачкан чем-то белым, брюки изрядно залоснились на коленях, да и сапоги нуждались в ваксе и щётке. Мэтр остановился в трёх шагах от меня, степенно поклонился и спросил:
- Что, госпожа Софи… Опять?!
Внутри у меня все подрагивало от страха, поэтому я, наверно излишне суетливо, отодвинула два стула у стола, села сама и указала на второй стул гостю:
- Присаживайтесь, мэтр Маттео, у меня есть для вас новости. Надо сказать – не слишком приятные.
Что-то, похоже, я сделала не так, потому что брови мэтра Маттео изумлённо поднялись и он как бы «завис» на несколько мгновений. Потом решительно тряхнул головой, прошёл к стулу, основательно уселся и, опёршись локтями о стол и даже навалившись слегка на него, ответил:
- Слушаю вас, госпожа Софи.
Смотреть ему в глаза мне было неудобно, поэтому почти все время я разглядывала на застиранную скатерть перед собой. Я рассказывала ему о том, как тяжело протекала моя болезнь и как сильный жар выжег мне часть памяти.
- Вы можете спросить Матильду, мэтр Маттео. Она все это время была со мной и может подтвердить, что провалы в памяти у меня есть, и они весьма серьёзные. Я тщательно скрываю это от матери и сестры, потому что… Скажу честно, мэтр Маттео – они не вызывают у меня доверия. Но я даже сама себе не могу толком объяснить, почему именно.
Мэтр сидел совершенно спокойно, его руки лежали на столе расслабленно, а когда я все же решила взглянуть ему в глаза – лицо было самым обыкновенным, ничего особого не выражающим. Я даже не поняла, поверил он мне или нет.
Пауза была долгой, а потом мэтр начал осторожно задавать вопросы, явно прощупывая границы моего незнания. Таиться я не стала, осторожно изложила ему то, до чего успела додуматься и честно сказала:
- Я не знаю, мэтр Маттео, так ли это. Но мне кажется, что в завещании отца упоминался замок, оставленный моей матери, а вот все доходы и деньги достались мне. – Я вопросительно посмотрела на него, дождалась утвердительного кивка и тяжёлого вздоха, и, стараясь сделать это незаметно, с облегчением выдохнула сама: я угадала!