До сих пор я считала, что продукты взбивают венчиком, ну или в крайнем случае – вилкой. Оказалось, что здесь придумали довольно забавную штучку – эту самую мутовку. Делалась она из верхушки молодо й ели, с которой тщательно счищали всю кору и долго кипятили, много раз меняя воду – вываривали смолы. Верхние веточки ёлки расположены на одной высоте и торчат вверх и в разные стороны от тонкого ствола. Таким образом ствол становился рукояткой, а почти равномерно расположенные четыре или пять обрубленных веточек – теми самыми деталями, которыми и взбивали тесто или омлет.
Так что на моих глазах не слишком довольный вмешательством в его царство повар тщательнейшим образом взбил сливки с сахаром, а потом соединил это с растёртыми до бела желтками и, накинув на себя жилетку, понёс медную кастрюльку на улицу. Но я и тут не отстала от бедолаги! Потребовала шубу и отправилась следом, под не довольное ворчание Агнессы:
- И зачем бы это вас вечером, госпожа, на улицу понесло? Днём погуляли – и будет. Неужли повар ваш без надзору не сделает то, что требуется?
После того, как была снята проба мороженого, смягчились все: и раздражённый повар, и хмурая Агнесса, и восхищённая Нинон, которая даже глаза прижмурила от удовольствия, орудуя ложкой.
Больше я не ходила лично на кухню и не мешала прислуге выполнять их работу, зато к столу теперь раз в несколько дней обязательно подавали домашнее мороженое, которое оценили все обитатели замка. Более того, если я просила теперь приготовить для себя что-нибудь полегче и вызывала повара чтобы объяснить, что именно, все мои идеи встречались с ласковой улыбкой и выслушивались с полным вниманием.
Муж вернулся ближе к концу второго месяца. За это время я успела сильно соскучиться, но еле-еле уговорила Леона вернуться в мою постель: он опасался повредить мне и, хотя соблазн для него был велик – долго и мужественно отказывался.
Он даже убеждал меня, что не стоит волноваться, он ни в коем случае не собирается заводить любовницу на это время. Надо сказать, что слова о любовнице только рассмешили меня. Бог уж знает почему, но я была настолько уверена в отношении мужа ко мне, в тех чувствах, которые прорывались и в его взгляде, и в его прикосновениях, что совершенно не испытывала страха перед возможной разлучницей.
- Я не боюсь, что ты пойдёшь на лево, Леон. Просто спать мне с тобой гораздо приятнее: ты тёплый и большой.
Муж чуть пустил слезу от умиления, жмурясь как сытый кот возле печки, когда я пальчиками поглаживала мочки его ушей и тихонько касалась губами гладкой свежевыбритой щеки, уговаривая пойти в мою комнату.