- Милая сестра, я так рада, что даже венец безбрачия не помешал тебе выйти замуж! – и затем, обращаясь уже непосредственно к невесте Генриха, выдала следующее: – А, вам, милая баронетта, я почти завидую! Помнится, в замке моей матери Генрих оказывал мне столько знаком внимания! Ах, милая… Если бы вы знали, какой проказник ваш жених! – всё это говорилось приторно-сладким тоном и вроде бы даже с улыбкой.
Кажется, только муж Альды и почтенная баронесса не уловили в словах моей сестрицы ничего гадкого. Остальные же участники беседы чувствовали себя так, будто их поливают медовым сиропом прямо поверх одежды, вроде как и сладко, но так противно!
Возможно, Альда так и осталась бы моральной победительницей в этом мерзком представлении, но тут вновь прозвучал бархатистый голос юной баронетты. Только в этот раз девушка вела себя как-то нарочито по-детски. Она радостно улыбнулась несколько неловко топчущемуся рядом с женой толстяку-барону и, добавив глуповатых детских интонаций, спросила у него:
- Ой, господин барон… – даже симпатичное лицо её приобрело какое-то ребячливое выражение. – А я сперва подумала, что госпожа Альда жена вот этого господина, – она кивком указала на молчаливо стоящего за спинами супругов молодого мужчину, чьё имя так никто ещё и не узнал. И тем же глуповатым ребяческим голосом пояснила: – У меня есть кузина, баронетта Изольда, она живёт прямо здесь, в Изенбурге, среди всей этой роскоши, рядом с королевским дворцом. Она такая столичная штучка! Вот Изольда мне и рассказала, что только новобрачные и любовники носят атласные банты одного цвета! Поэтому я так и ошиблась, – снова глупо похлопав ресницами радостно улыбнулась баронетта.
Пауза была глубокой, и супружеская чета Джарвис начала меняться в лице: Альда слегка побледнела, а вот мясистое лицо барона, напротив, налилось помидорным цветом. Он несколько грубовато ответил баронетте:
- Вы ошиблись, госпожа Ангелика. Этот молодой человек – мой племянник, господин Стенли Мертон. Так что Альда приходится ему тётушкой.
Мать Ангелики, так ничего и не поняв, продолжала добродушно улыбаться, а вот Генрих с Леоном оба с заметным трудом удерживали серьёзность на лицах. А больше всего мне понравилось, что юная баронетта не отступила перед недовольством пожилого барона и гневом, ярко написанном на лице Альды. Она сочувственно улыбнулась моей сестре и тем же ребячливым тоном произнесла:
- Ах, дорогая баронесса, я представляю, как вам неприятно узнать о такой ужасной ошибке в выборе туалета. Но вы сильно не расстраивайтесь, при дворе снисходительно относятся к приезжим из провинции.Так мне говорила кузина Изольда.