Похоже, поведение Альды беспокоило не только меня, но и обоих мужчин. Блондин всё больше хмурился и хотя старался держать себя в руках, все же было заметно, что Альда ему мешает. Сестрица то ли не замечала его недовольства, то ли действовала по принципу - капля камень точит. Улыбалась в ответ на нахмуренные брови и продолжала щебетать.
Мой же пациент был достаточно слаб и часто впадал в дрему, но как только открывал глаза и слышал голос сестрицы – непроизвольно морщился с самым мученическим видом и тоскливо заглядывал мне в лицо, пытаясь там что-то усмотреть.
Вечером, когда мы с Альдой уходили из комнаты, мы обе подслушали очень короткий разговор, который каждая из нас поняла по-своему.
- Генрих, это невыносимо!
- Успокойся, я справлюсь… - с тяжёлым вздохом ответил блондин.
Встревоженная непонятными словами Альда поплотнее закрыла дверь к ним в комнату и вопросительно глянула на меня. Я с недоумением пожала плечами, показывая, что тоже ничего не поняла. На самом деле я подозревала, что барон Леон Тенгер хочет обсудить возможность брака между нами и что-то объяснить мне. Но присутствие сестрицы ему мешает, а он почему-то торопится…
Утром следующего дня Генрих Клинген и в самом деле решил эту проблему! Сразу после завтрака, как только мы отпустили горничную и заняли свои места, он заявил:
- Прелестная госпожа Альда, я чувствую себя гораздо лучше благодаря вашим стараниям, а главное – вашему присутствию! Но ещё мой отец учил, что даже после серьёзных ран нельзя залёживаться в кровати – это сильно ослабляет воина. Но и ходить одному по совершенно незнакомому замку… да и без вашего присмотра, госпожа Альда, я буду себя чувствовать брошенным и одиноким, - он посмотрел ей в глаза, дождался милой улыбки и потупленного взора и «добил» сестрицу: – Вы не могли бы прогуляться со мной по коридору? Смею вас заверить, что вашей репутации ничто угрожать не будет – мы оставим дверь в комнату, где останется ваша сестра, открытой!
Мы с Альдой вышли из комнаты и отправили туда лакея, чтобы он помог одеться раненому герою. Альда, испытывая какое-то странное возбуждение, бегом метнулась в свою комнату и через некоторое время вернулась, ещё сильнее благоухая духами и прикрепив на грудь довольно роскошную и крупную брошь – ту самую, что муттер одевала на бал.
Дверь в комнату действительно оставили распахнутой, а сестрица принялась выгуливать господина барона по длинному и широкому коридору. Она по-прежнему часто и заботливо спрашивала, как чувствует себя дорогой барон и не кружится ли у него голова? И не лучше ли ему вернуться и лечь, и если ему плохо, она вполне готова подставить ему своё плечо и помочь дойти до кровати…