- Я действительно забываю об этом муттер. Просто потому, что Альда при каждом удобном и неудобном случаем снова вспоминает мой венец безбрачия, что могла бы делать какая-нибудь завистливая соседка, но никак не родная любящая сестра.
Баронесса вынужденно откашлялась, а потом вновь заговорила про то, что мы с Альдой сестры, должны прощать друг другу мелкие обиды и во всем помогать. Я слушала молча некоторое время, а потом просто отошла от неё и села у окна, разглядывая двор.
- Софи!
- Отправьте к ней служанку и отстаньте от меня, – баронесса с её неустанной заботой о счастье старшей дочери вызывала у меня раздражение и, как ни странно - почти детскую обиду.
Пожалуй, это были некоторое отголоски памяти моего тела: прежняя Софи, я думаю, любила свою мать и постоянно наталкиваясь на холодное и потребительское отношения изрядно страдала. Похоже, какая-то часть её эмоций, хоть и сильно ослабленных, досталась мне. Вот только я - совсем не домашняя слабая девочка.
Муттер ещё некоторое время побубнила, а потом ушла. В скором времени в комнату вернулась Матильда и принялась рассказывать, о чем сплетничают слуги.
- …а который белобрысый – тот и покрепче будет, и рана у него не такая уж и страшная. Джана сказывала, что у него с собой к седлу багаж приторочен был, и тамочки – горшочек с мазью. Энтой самой мазью он и повелел руку натереть. Сам же и заявил, что вскорости заживёт все. А который брунетистый – тот больно много крови потерял. Ить рубаху его стирали – чисто, как со свиньи, колотой натекло! Прачки сказывают, что её и отбелить-то вовсе невозможно. А полотно на рубахе не простое – а с шёлком! Этакой доброй ткани даже госпожа баронесса не нашивала! Ить выходит, что гости-то ваши не нищеброды какие, а очень даже при богатствах. Одёжка у них добрая. А вы бы, госпожа Софи, в окно-то не глазели, а шли бы тудой, к болящим… Сестрица-то ваша с самого утра тамочки старается, ить глядишь – чего и высидит себе!
- Отстань, Матильда. Не собираюсь я там ничего высиживать, – я немножко разозлилась на назойливость служанки, но она, не слушая меня, продолжила:
- Ить вот не хотите старую Матильду послухать, а зазря! Матушка-то ваша по утру письмо отправила с солдатами. Господин капитан самолично приказали лучших коней им дать. – старуха поджала губы и замолчала, значительно поглядывая на меня.
Я внутренне улыбнулась, понимая, что Матильда ждёт расспросов, но вновь сделала скучающее лицо и отвернулась к окну, пробормотав:
- Посла и послала… мне-то какая разница?
Я сидела, разглядывая как по двору бродят слуги и слушая возмущённое пыхтение Матильды за спиной. Я уже знала, что долго она не вытерпит! В общем-то, так оно и произошло: подержав новость в себе ещё минуты три, служанка сообщила: