Нет.

Или да?

— Это не я, — повторила она, глядя на Лялю с надеждой. — Ну я же просто…

А ещё сила была.

Облако целое.

— Желала? — спросила Ляля. — Чтоб мыши сожрали?

— Желала, — Ульяна поспешно обняла себя, пытаясь не думать о том, во что оценят реконструкцию этого центра. — Но… но… боги… я до конца дней не расплачусь! Это…

— Если тебя утешит, — Игорёк стоял чуть в стороне, но наклонившись, и тоже смотрел в телефон Мелецкого. — То сугубо юридически тебя к ответственности привлечь нельзя. Официальная наука отрицает наличие ведьм и, как следствие, их способностей. А с точки зрения классической магии твоё воздействие обнаружить нельзя.

А телефон у Мелецкого другой был.

Точно, другой.

Такой вот большой и пафосный. Хотя… у него каждый год новый, и всякий раз большой и пафосный. А этот тоже большой, но какой-то потёртый, что ли. И с трещиною. Впрочем, трещина не мешала оценить происходящее.

— Сугубо юридически, — Ульяна закрыла глаза, но всё равно почему-то видела огромную клыкастую мышь, радостно грызущую провода. — Сугубо юридически… боюсь… могут… и не юридически.

— Успокойся, — сказал почему-то Мелецкий и руки на плечи положил. Вот… если он её пару минут подержал на этих самых руках, в минуту, можно сказать, острой душевной слабости, так теперь и лапать можно? — Выдохни. Ну да, фигня, конечно, но он прав. Сейчас не те времена, чтобы просто взять и наехать. А вот магические эманации там уже вдоль и поперек измерили. И если б было хоть что-то, то за тобой давно бы приехали.

— А ты?

— Что я?

— Ты же понял…

— Ну, понял… сам дурак, — он поскрёб макушку. — Вообще-то меня из дому выгнали, так что я сам по себе. И если так, то докладываться не обязан. И вообще, даже если сожрут. Сочтём это свадебным подарком.

— На свадьбу полезное дарить надо, — сказала Физя наставительно. — Вот мой когда-то колбасу принёс. Поцти не грызенную. Сырокопцёную… а потом его маменька выговаривала, цто я её сразу того…

— Чего?

— Потребила. А надо было на будусцее сохранить. Для детей. Но она б не долежала. Как хранить?

— Успокоилась? — поинтересовался Мелецкий.

Зараза.

Как он сам может быть таким… спокойным? Улыбается ещё вон. Из дома выгнали, центр мыши жрут, а он улыбается. И кто бы знал, до чего это бесит.

— Кстати, я ещё кое-что проверить хочу, — Данила взял Ульяну за руку. — Но не здесь… тут есть где место, чтобы… ничего не спалить ненароком?

Пруд.

При дневном свете он выглядел примерно так же, как вчера и позавчера. Темная вода, зеленые берега и заросли рогоза, который шевелился. Из зарослей доносится знакомый утробный рык. Не знай Ульяна, что это Никитка на охоту вышел, испугалась бы.