А тем временем на улице образовалось новое старое действующее лицо. Марьяна вышла из подъезда — выжатая, прозрачно-бледная, но очень весёлая. Зелёные глаза, утратив холодную «змеистость», потеплели и искрили довольством — финалом, жизнью и всем миром.

— Готова? — с улыбкой поинтересовалась сводная тётка. — Если сейчас стартуем, как раз домой к ужину успеешь.

Я посмотрела на сумку и подумала, что «кошек» тревожить необязательно. Самое главное, собранное Верховной, при мне, а кое-какая моя одежда и у родителей есть. Правда, помыться хотелось… но пока терпимо.

— Да, — я встала и, зацепившись за последнее произнесенное Марьяной слово, переспросила: — «Успеешь»? А ты? Вы с папой… не знакомы?

— Нет нужды, — она придержала подъездную дверь. — И работы много. Меня обратно в Круг зовут, не до сантиментов. Оксану Олеговну сместили вместе с её помощницами, а они тёмные, место освободилось… В общем, полетели, Рад. Хочу на сегодняшнее собрание успеть.

Само собой, это важнее…

Я взяла сумку и последовала за сводной тёткой наверх, на крышу. Очень хотелось спросить, где Глон и плющ, и на крыше, когда она готовила к полёту свою «метлу», я не удержалась.

— Спят, — пояснила Марьяна. — Много сил потратили. Я знала, чем рискую, когда брала их обоих в тайник, и не жалею. А ты? — она оседлала пуфик и посмотрела на меня с любопытством: — Жалеешь?

Я села позади неё, поёрзала и пожала плечами:

— Время покажет, Маш. Но если и пожалею, то об отдельных моментах. О том, что слишком сильно боялась. И мало думала, не замечая очевидного. Но о вашем волшебстве жалеть не буду — всю жизнь мечтала увидеть, — подумала, вспомнила и подытожила: — Но мне его за глаза…

…кстати, да, придётся уволиться из «ЭкзоТерры». Писать об «экстрасенсах» и прочих «превращенцах» после пережитого я уже не смогу — разве что пародии, но это чревато. Не дай бог проговорюсь… В культуру, что ли, податься? Театры, балеты и, тьфу на них, барельефы… Или к заклинателям. Если наблюдатели позволят.

Сводная тётка рассмеялась и кивнула:

— Понимаю. Мама теперь тебя пуще прежнего беречь будет. И моя «бабочка» тоже — ты очень ей понравилась. И, скорее всего, «нетопырь», когда добьётся пропуска в город. И Валя. Нечисть однозадачна — если единожды поручили охранять, то это на века. Крепись.

Я весело хмыкнула:

— Ну, спасибо…

Как бы мне ни хотелось вернуться к прежней жизни… Увы. Никуда моё «двоемирие» не денется. Те, кто прячется в тенях, вернутся на свои места, затаившись, но я уже не буду так бояться. Я не знаю, кто вынырнет оттуда со злом, но точно знаю, кто от него защитит.