Наполовину высунувшись из стены, она прижала кривой палец к губам, втянула носом воздух и, шамкая, проворковала:

— А откель умелец-то такой взялся, а?

Душка-бармен оказался на столешнице быстрее, чем я моргнула. Красные волосы дыбом, поза напряженного полуприседа, нож нацелен на Ягу.

— Ай, нехорошо здровкаешься, малец! — протянула бабка.

А Глон вскочил, вздыбив шерсть, и зарычал.

— Цыц, шмакодявка! — гаркнула Яга, по-боевому перехватив помело. — На кого пасть разеваешь⁈

Пёс плюхнулся на брюхо и жалобно заскулил.

— То-то ж, — смилостивилась «кошка», опираясь на метлу. — Живи. Малой ещё, вижу. А ты, — и зеркально-зелёные глаза уставились на очумелого Вовчика, — слазь давай. Помоги старухе. Ну?

«Муравей» неловко спрыгнул на пол, но приближаться и не подумал, только вытаращился недоверчиво и испуганно.

— Да брось, сынок, — скривилась Яга. — На порог бы не пустила, приди ты со злом. Как и этого, рыжего. Разрешаю гостить. Ну?

Вовчик отложил нож и бочком-бочком подошел к бабке, неуверенно взял её под локоток, и «кошка» с кряхтением вывалилась из стены.

— Проклятущее тело… — она тяжело опустилась на табуретку. — Молоко есть? Так наливай, чего таращишься без дела!

Душка-бармен послушно засуетился у холодильника. Яга подмигнула мне, и я расплылась в улыбке.

— Что, люто напугала? — хохотнула бабка. — Лан, не серчай на старуху. Скучно мне. Истосковалась. Делай своё дело. А ты, девонька, покажи каракулю. Чай знаю место-то.

Прихлебывая молоко, «кошка» уставилась на рисунок, а Вовчик взял трясущейся рукой нож, посмотрел на мясо — частично затоптанное, частично сброшенное на пол и быстро подбираемое Глоном — и сердито сплюнул:

— Радк, ну что ты за человек! Всю городскую нечисть собрала!..

— Правда? — я ухмыльнулась. — Половая тряпка в ванной на ведре.

Пока душка-бармен, ворча, ходил за тряпкой, пёс не будь дурак встал на задние лапы и смел со столешницы оставшееся мясо, закусив тёртой морковкой и мелко нашинкованным луком. И встретил вернувшегося Вовчика просительно-визгливым гавканьем.

— Во! — показал ему дулю «муравей». — Хватит с тебя!

Глон на всякий случай облизал пахнущий мясом кукиш, вздохнул и вернулся на своё место у окна. И всё началось сначала — нарезка, осуждение тупых ножей и допотопной печки…

— Картинка в картинку ищешь, а? — допив молоко, спросила Яга и снова придирчиво рассмотрела рисунок. — Но ведь сны — обманка. Прежний-то по знакам нашла, не по картинке. Можа, и этот таков, а?

— Не знаю, — я покачала головой. — Он был слишком… натуральным. Настоящим.

Вовчик молча резал овощи, и нож в его руке мелькал так быстро, что нужные ингредиенты он накрошил, кажется, минут за пять.