— Вов?

Ответом — тихое сопение.

— Он спит, — сводная тётка тепло улыбнулась. — Молодец мальчик. Выдержал допрос и не сломался. Пусть отдыхает. Не тревожь.

И снова — кстати… Я потёрла оставленную плющом царапину и прямо спросила:

— Плющ — это «бабочка»?

— Да, — не стала отпираться Марьяна, — она самая. По ней меня «нетопырь» и нашёл — облетал округу в поисках сбежавших.

— А не та ли?.. — я вспомнила найденные в парке крылья — металлик в голубых всполохах, безжизненно пришпиленный к бархату ночи.

— Откуда мне знать? — ведьма пожала плечами. — Я давно её подобрала, больше десяти лет назад, и не в твоём городе, а недалеко от своей деревни. Пожалела. Уникальная нечисть, — добавила с нотками оправдания. — Я предложила ей зачарованную жизнь в плюще без возможности перерождения в человеке, и «бабочка» согласилась. И ты действительно ей понравилась. Это общительная и добродушная нечисть, когда ей не надо постоянно думать о скорой смерти и искать новое тело.

…и ты, зная о теме научной работы Гульнары, смолчала, позволив старшим выставить её на посмешище и выгнать…

Видимо, моё молчание показалось ведьме неприятным, и она поняла:

— Осуждаешь?

— Да, — и я задумалась. С одной стороны — тайна опасных бабушкиных знаний, а с другой… — Нет. Не знаю. В вашем мире всё слишком… непонятно. Размыто. Неоднозначно. Слишком много… правд — разных и несовпадающих. Никаких чётких границ. Жуть.

Марьяна понимающе фыркнула и наклонилась, высматривая что-то внизу, а я наконец заметила, что туман давно кончился, сменившись крышами многоэтажных домов. Добрались.

Сводная тётка что-то пробормотала, и снизу донёсся звонкий лай — заливистый, радостный. Гемоглобин, да. Язык чесался узнать, какая нечисть живёт в нём, но я не решилась. Много знать — вредно. Очень вредно. Особенно человеку, к колдовскому миру не относящемуся. Даже имеющему в «анамнезе» бабушку и дедушку — бывших отступников, их магически одарённых потомков и энное количество нечисти в разной степени знакомства.

Мы приземлились на крышу, и я пожалела, что упустила момент полёта — слишком загрузилась. И кто знает, повезёт ли ещё…

Пёс подбежал к хозяйке, виляя пушистым хвостом. Вовчик, проворчав что-то себе под нос, потянулся и заторможенно сполз с метлы-подушки. Марьяна потрепала пса по ушам, присела на корточки, и они «разговорились» глаза в глаза. А я подошла к краю крыши и опознала знакомый вид на проспект. Раннее утро субботы, и ни машин, ни людей. Как и воды. Я вспомнила вчерашний ливень и недоумённо нахмурилась: ни ручьёв, ни луж…

«Нечисть прорвала нашу оборону», — пояснила сводная тётка. Какое отношение это имеет к воде? Не знаю. Возможно, ливень был лишь иллюзией. Натуральной и реальной до ледяной дрожи, но — иллюзией. Ибо сейчас город утопал в пыли и плавился от жары как до дождя. Или вода для чего-то понадобилась — или нечисти, или защитницам города. И хорошо бы они успели, и той страшной ночью больше бы никто не погиб…