— Я довольно циничный человек. С тем контингентом, с которым я работаю, невозможно быть другой. Если бы я верила в каждое «проклятье», насылаемое недовольным статьей «колдуном», я бы спятила. И вместо того чтобы верить в волшебство, сначала я искала доказательства того, что его не существует, а потом — факты, что всё возможно, в пух и прах разбивая прежние доводы. Первым я спасалась от «проклятий», а вторым — зарабатывала на жизнь. И в этой истории наверняка столько подводных камней…

— Понимаю, — задумчиво протянула Марьяна. — Ты привыкла к тому, что истин много, и все они и доказательны, и нет. И одновременно и лживы, и правдивы.

— И я боюсь, — я обняла колени. — Боюсь, что меня не хватит… мозгов моих человеческих не хватит, чтобы докопаться до правдивой роли бабушки. Без знания реалий вашего мира я ложь-то от правды не всегда отличу. И…

— … поэтому я буду рядом, — просто сказала ведьма. — И прикрою, и объясню непонятное. Верховная, конечно, не разрешила… но и не запретила. У неё каждая ведьма на счету, а я свободна. И вот что, Рад. Не ломай голову над тем, что сделала мама. Твоя правда, ты слишком мало знаешь, и даже это, — она указала на досье, — только запутает. Просто собирай сведения — как журналист. Любые — и ошибочные, и честные, и плохие, и хорошие.

— А вы потом… статью напишете? — я хмыкнула.

— Главное — найти Гульнару, остановить лавину нечисти и обезопасить людей, — Марьяна спрыгнула на пол. — Маму к этому подключать нельзя. Наказанным ведьмам запрещено покидать место проживания без разрешения наблюдателей и веских причин. К тому же она сама точно не знает, где находится тайник.

— То есть как⁈ — я изумлённо уставилась на сводную тётку.

— А вот так, — она улыбнулась. — Мама — ключ-хранитель, сосуд… неодушевленное. Знание — в её крови, в унаследованной магии. Она знает лишь приблизительный периметр, а он простирается на сотни километров. Но заставит нужда — и сила подскажет. Укажет. Или через сны, или во время поисков на периметре.

— И ты, само собой, не знаешь… — пробормотала я.

— И вряд ли узнаю, — подтвердила Марьяна. — Я — средняя, а знания наследует старшая дочь. А мама наверняка под колпаком, и на периметре ей появляться нельзя. Это сразу посчитают доказательством вины, добавят его к нарушению закона о перемещениях… — и тряхнула головой, словно разгоняя плохие мысли: — В общем… Ищем Гульнару. Вместе. Договорились?

— А возвращаться обязательно? — я нахмурилась. Хорошо бы здесь остаться, под защитой Круга, но…

— Да. Этот «компас»… — и ведьма взяла меня за левую руку, повернув тыльной стороной запястье. — Вряд ли только сигнальный знак. Как и тропа из писем, думается, не только тропа. Я не слышала ни о чём подобном. Это или изобретение Гульнары, или нечто очень древнее и забытое. Я знаю все мёртвые языки, но этот прочитать не могу. У меня есть пара каналов, — она прищурилась на символы «компаса», — и я спрошу. Надеюсь, получу ответ. А ты… Отдохни. Завтра рано утром вылетаем обратно.