— А останки?..
— Убились по всем правилам — не поднять, — Арчибальд вздохнул. — Машину нашли, но там ничего особенного. И амулеты сгорели вместе с тайной. Кто, зачем?.. — посмотрел на меня искоса: — Провокация?
— Может быть, — откинувшись на спинку и скрестив руки на груди, я напряжённо смотрела перед собой. — Может, кто-то подставляет городскую нечисть, прикрываясь вами. А может, — и прямо взглянула на своего собеседника, — вы темните, уважаемый.
— Не больше, чем вы, Ульяна Андреевна, — проговорил «паук» доброжелательно. — Без толку же на вас нападать да сети ставить, даже пришлым. Жизнь-то всем мила, а от Круга пощады не жди.
Мы замолчали. Никто не хотел раскрываться первым.
— Пора мне, пожалуй, — он встал и оправил пиджак.
— Стойте, — я серьёзно посмотрела на него снизу вверх. — Вы же понимаете, что не имею права спускать это дело на тормозах. При всём моём к вам уважении, но… я обязана сообщить Верховной.
— Понимаю, Ульяна Андреевна, прекрасно понимаю, — Арчибальд склонил голову. — И свою ответственность понимаю. Виноват. И готов к наказанию.
— Наказание определит Верховная… — я поколебалась, но озвучила свое мнение: — Подстава это, точно подстава. Я замолвлю за вас словечко, но…
— У вас иммунитет закончился, — заметил он, втянув носом воздух. — Давайте обновлю.
Я сняла куртку и закатала рукав водолазки. «Паук» задумчиво провёл когтем по моему левому предплечью:
— Вероятно, только вы нам и верите…
— И, надеюсь, не зря.
Мой собеседник с минуту молчал, только смотрел в упор. Жёлтые нечеловеческие глаза слабо мерцали в темноте, скрывая мысли, острый коготь царапал кожу, вырисовывая паучий узор. Стремительный укол — темнота — и сиплый шепот на ухо: «Девочка — ключ. Ключ к древней, тёмной и страшной истории. Смертельно опасной истории. Рядовые ведьмы давно забыли, но Верховная помнит. И она всё знает, запомните. И мы помним о тайне. А ещё мы жить хотим. А ребятки пришлые вашими, местными, купленные. Среди своих ищите. Доброй ночи, Ульяна Андреевна. Сладких снов».
Когда я очнулась и проморгалась, он уже ушёл. Невысокий, прихрамывающий и сутулый старичок — умная и опасная нечисть, едва ли не сильнейшая в городе.
Я встала, подобрала тапку и вздрогнула. Сотовый из кармана джинсов завопил так надрывно, что я сразу поняла, кто обо мне «вдруг» вспомнил.
— Ульяна! — рассерженный бас. — Где тебя черти носят⁈ Живо домой, ты мне нужна!
О, не прошло и года…
— Вообще-то это ты мне нужна, — проворчала я сварливо. — И с утра…
— Домой! — рявкнуло на весь квартал, и тётя Фиса бросила трубку.
Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа…