И, кашлянув, сипло закончила:

— Не иллюзии страшны… Гош, а жизнь без них, когда… вообще не за что спрятаться. И или жизнь… тебя, или ты её.

Бывший наблюдатель молчал, только смотрел странно.

Я отвернулась от очередной дозы жалости и пожала плечами:

— А впрочем… у каждого свои демоны и… страхи. Свои преодоления и победы, — и, отодвинув пакет со шкурками, забралась под одеяло.

— И не суди о человеке, пока не пройдёшь его путь в его ботинках? — Гоша встал, поправил мою подушку, наклонился и искренне попросил: — Извини за бестактность. Виноват.

Я кивнула и поёрзала, устаиваясь удобнее. И напомнила:

— Что там дальше… с дефективным? Нас так и решили без Пламени… оставить?

— Да, — он отошёл и включил чайник, загремел кружками и ложками. — Проект развивали, но с осторожностью, чтобы никто не проболтался о результатах. После пары удачных экспериментов сопричастных убрали, документы засекретили, пещеры запрятали. Вызванными бесами управляли заклинатели, и те исправно плодили потомков одержимых. Пока не случился раскол.

Размешав в чае мёд, Гоша вручил мне кружку, взял свою и сел на стул, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Глотнул чаю и продолжил:

— Летучий «уголь» жертвы не поддавался контролю, он сам выбирал носителя. Иногда — из наблюдательской верхушки, но чаще подселялся, к кому придётся. Последним рассказывали сказки о врождённом даре и пристраивали к делу. Либо с нечистью воевать, либо… к жертвенному. И так продолжалось, пока не появилась Раяна.

Я отвлеклась от чая и заинтересованно подняла брови.

— Она слила всех — единственная уцелевшая и очень обиженная — и из-за смерти подруг и учительницы, и из-за «собственной». Она предала эту грязную историю огласке, и заклинатели — те, кому ездили по ушам, — разругались с наблюдателями и создали свою общину, а ведьмы разозлились. И если бы не очередная тюрьма, быть бы, несмотря на древние договоры, войне. Но судьба решила иначе. Пламя потухло, тюрьма явилась, и оттуда хлынула нечисть, от которой досталось всем. И тогда же был заключен очередной договор: ведьмы Круга бдят за тюрьмой, а наблюдатели закрывают алтари и забывают об «угольных» сказках. Тюрьма пугала не только тем, что, «уходя», по-прежнему копила агрессивную нечисть, но и тем, что обещала вернуться. А хуфию может сотворить только ведьма, как и настроить её на «тюремную» работу.

— Заклинательский «уголь» летуч? — поинтересовалась я, грея руки о горячую кружку.

— Только в момент создания. Потом сила передаётся по крови потомкам, формируя новые заклинательские «угли», — пояснил Гоша. — Историю появления нового дара замяли и сделали вид, что забыли. Собственно, и замять, и забыть было нетрудно — тюремная нечисть забрала многих сопричастных. Но одна ведьма уцелела и не забыла.