— Как тебе… без мыслеформы?

— Нарочно разговор в сторону уводишь? — он хмыкнул. — Нормально. Думал, будет хуже, но обошлось. Она личность не меняла, только сидела навязчивой идеей и нагоняла кошмары. Ушла — и я наконец выспался. Теперь думаю, что делать дальше. Мелкие наблюдательские проекты уже не то рядом с загадками века, — и небрежно улыбнулся: — Да и не наблюдатель я.

Я едва не выронила мандарин:

— Как так?.. А… допросные штуки? А…

— Бэ, — Гоша ухмыльнулся и утянул второй мандарин, опустив взгляд и занявшись чисткой. — Сводный братец меня сначала отстранил, а потом уволил, когда сообразил, что мы преследуем разные цели, и я хочу сделать то, о чём твердила мыслеформа, — уничтожить бесов алтарь, закрыть тюрьму и вернуть Пламя. То есть то, ради чего, собственно, и алтарь строили. И, конечно, ликвидировать последнюю знающую ведьму. Последнюю помнящую. Уволил, разумеется, из лучших побуждений, чтобы я держался подальше от этой истории — с его слов. А он хотел Пламя, Уля. Помнишь свою сказку о появлении Пламени? Его тёмная сила подходит любому потомку одержимых, являясь универсальной защитой от нечисти.

— У мужчин «уголь»… — начала я авторитетно.

— Есть, — он дожевал мандарин, закатал левый рукав свитера и пододвинулся к постели, сев боком.

Я подалась вперед. На локтевом сгибе, под смуглой кожей… что-то было. Я, не спрашивая разрешения, прощупала, пережала вену, посчитав до трёх, и на коже проступил знак. Тёмные искры закручивались спиралью, порождая волны силы — слабые, едва ощутимые. И если это и «уголь», то какой-то… не такой.

— Не понимаю… — я растерянно нахмурилась. — Откуда?..

— Из-за этого, — Гоша кивнул на знак, — и истребляли колдунов прошлого косяками. В наших легендах говорилось, что мужской «уголь» — редкая врождённая способность, но на самом деле нет. Пламя летуче и усваивается любым, в ком есть кровь и сила нечисти. И есть те, кого эти легенды сводят с ума. Твой призрак, Жорик, имел такой «уголь», и из-за этого его убили. Он сам убил слишком многих, чтобы заполучить желаемое.

Жорик… Сердце кольнуло болью — всё равно, несмотря на правдивые слова. Меня он спасал, а на остальное наплевать. Я в прошлом не живу.

— А смысл… в нём? — я снова прощупала знак.

— Не стоит тех жертв, — тихо сказал мой собеседник. — Помогает чувствовать нечисть, немного увеличивает иные способности, и всё. Он — как твой дефект. Ты немного сильнее — за счет поразительной живучести — обычной ведьмы. И это… считай, тоже дефект. Проблемный, естественно. А Пламя — ещё большая проблема.

— Какая? — уточнила я, хотя знала ответ. Одно даётся — другое отнимается.