Страх накатил липкой волной. Я не боялась ни бесов, ни хуфий, ни… Ничего материального или маломатериального. Но от таких мистических совпадений кровь стыла в жилах и нервно дрожали руки. Ведь не я же…

— Это я понял через неделю после нашего знакомства, — он присел на корточки и осторожно начал вытягивать из моих рук папку, но я судорожно вцепилась в неё, не в силах разжать пальцы. — Уля, отдай, порвешь… Ведьме — больше двухсот лет, а тебе — едва ли сорок. Когда «уголь» кристаллизуется, а сила успокаивается и перестаёт толкать ведьму на самоубийственные и импульсивные поступки?

— К половине жизни, — процедила я, сообразив, о чём дальше пойдёт речь, — к семидесяти пяти годам.

— Да, Ульяна, — Гоша улыбнулся. — Окно. Оно окончательно расставило всё по своим местам. Не сказать, что это было приятно, но сомнений в твоей личности стало меньше. Двухсотлетние ведьмы не выбрасывают поклонников из окна только потому, что они «вдруг» оказываются наблюдателями. И не оставляют в живых, если понимают, что под них копают. А она поняла. И выставила на всеобщее обозрение твою кандидатуру.

Я уставилась на него недоумённо.

— Если бы ведьма хотела тебя убить — убила бы, — пояснил он и таки вырвал из моих рук помятый вещдок. — А она моделировала ситуации, в которых ты ошибалась и раскрывалась. И она явно из Круга, если так хорошо тебя знает. Необязательно планировать подставу, достаточно подозрений. Мы ведь обычно не копаем на месте. В изолятор — и там подробный разбор. И наши приёмы она тоже знает. Время за счёт тебя выиграла много.

А мне пришёл в голову только один аргумент:

— Но ведь ни одна из ведьм Круга на меня не похожа!..

— Уль, я тебя умоляю, — наблюдатель поморщился. — Двадцать первый век на дворе, и косметология творит чудеса. Пара операций — и мать родная не узнает. Чтобы изменить внешность, необязательно быть ведьмой. Достаточно иметь деньги. Или связи среди отступниц, чтобы обзавестись амулетами личин. Или, — признал сухо, — среди нас. Наши палачи умеют наносить долгосрочную личину на тело второй кожей.

Я снова посмотрела на иллюзии. Нет, кое-что не изменить.

— Кровь.

— Что?

— Кровь, — повторила я уверенно. — Запах крови не меняется. Изначальный запах. Меняются некоторые составные при переездах, когда ешь другие продукты, дышишь другим воздухом, чистым или загрязнённым. Но изначальные, врождённые элементы не меняются, — я подняла на него взгляд, — это любая нечисть подтвердит. Можно использовать чужую кровь как обманку, забивая запах своей, но не всякая способна обмануть нечисть.