— Что вам нужно? — ляпнула я зачем-то, шаг за шагом отступая к стене и судорожно сканируя пространство.

Если «рудимент» прав, и я напитываюсь от домов-артефактов, то сейчас смогу использовать магию… хотя бы чтобы унести ноги. Да, петлю не свить, это слишком энергозатратно, но вот понять, есть ли здесь другие входы-выходы, прорвать ткань реальности — и пробить дверь…

— Ничего, — «бабушка» сняла очки и выпрямилась. — Теперь — ничего. Просто составь одинокой старухе компанию, будь ласка, — морщинистое лицо разгладилось, колючие глаза стали абсолютно белыми. Но не зеркальными, как у высшей нечисти, а ледяными. Матовыми. Точно снегом запорошенными.

Меня затопило липким страхом, и жуткое ощущение беззащитности усугубилось абсолютной тишиной. И усиливающимся холодом. Снаружи всё будто вымерло, а кольца и браслеты, кажется, пристыли к коже, впиваясь в руки ледяными иголками. Только колоть и… Но только ли?..

— Не торопись, — раздался простуженный голос «архивариуса», и за её спиной задрожало белое марево. Снежинки свивались в узкие вихри и зимними змеями ластились к разведённым в стороны рукам, сторожевыми псами замирали у ног. — Не убегай, ведьма.

Да чёрта с два я тут останусь… Браслет, данный Верховной, по-прежнему грел локоть силой, и… Кожу на руке под свитером пощекотали холодные пальцы, браслет сжался обручем. Ледяным. Застывшим. Бессильным.

Я кинула злой взгляд на нечисть, а та хрипло повторила:

— Не торопись.

И внезапное подозрение пересилило страх. Она не нападала. Зачем-то я нужна — и нужна живой. Хотела бы только вернуть подковку — убила бы, и дело с концом. Но…

Обойдёшься.

Карину ждать бессмысленно: вероятно, она привязана к месту смерти, как и кошка — к хозяйке. Сама влипла — сама и выкручивайся, да.

Угроза жизни схлынула, унеся страх, и меня накрыло привычным боевым спокойствием. И план действий выстроился за пару секунд. Скромную магию артефактов и зелий я прежде презирала, не считая чем-то шибко полезным, но Верховная заставила обучиться («Мало ли, Злата, жизнь непредсказуема, а колдовская сила небезгранична»), и спасибо ей за это огромное.

Я неспешно открыла кофр, достала фотоаппарат, включила его и настроила режим быстрой съемки. Надела на шею, выбрала в меню дополнительную подсветку и сняла с объектива крышку. Посмотрела на «бабушку» в видоискатель и предложила:

— Улыбочку?

Резкие вспышки света, и нечисть отшатнулась, закрыла глаза рукой, а я только того и ждала. В «архивариуса» полетело всё, что я носила с собой, — зелья подпитки и отвода глаз, ночного видения и обеззараживания. Работая левой рукой, правой я держала пусковую кнопку, и из фотоаппарата каждую секунду вылетали ослепительные в подвальной тьме «птички». Зелья действуют на нечисть странно — её организм отличается от человеческого, — но действуют. Как и внезапный свет.