К закату я охрипла и устала, как собака. Чувствовала мост спиной, но, к сожалению, он опять был занят художником, поэтому приходилось вертеться рядом и ждать своей очереди. «Очередь» же приближаться не спешила — художник, вместо того чтобы рисовать, то неспешно курил, опершись о перила, то потягивал чай из маленького термоса, и с любопытством наблюдал за нашими метаниями. Я ругалась про себя, но попросить его освободить место не решалась. Благо он сам догадался.

— На мосту фотографироваться будете? — поинтересовался художник, снова закуривая.

— Да! — раздался над рекой бас Семёна, на лице которого обозначилось то же облегчение, что и у меня в душе.

Обозначилось, правда, ненадолго — он явно ожидал, что мы аудиально поддержим его «да», но я слишком устала говорить, а Вероника украдкой, отвернувшись от меня, быстро красила губы. И без нашей поддержки Семён смутился, будто попросил о чём-то неприличном.

— Проходите, — добродушно улыбнулся художник. — Мольберт оставить для декораций?

— А вам нетрудно попозировать? — я первой зашла на мост. — На пару кадров изобразить, что вы их рисуете, например.

— Конечно, — кивнул он.

Закат над рекой. Художник. Новобрачные. Сначала — заходящее солнце между ними, потом — страстный поцелуй на фоне. И на этой торжественной ноте я выключила фотоаппарат и скомандовала всем кончать. Ибо.

— Но… — привычно возмутилась Вероника, явно ожидающая продолжения.

— Идём, дорогая, — Семён в коротком прыжке чмокнул жену в щёку. — Я проголодался.

Она зарумянилась, хихикнула и согласно устремилась к гостинице. А Семён задержался.

— Что по деньгам? — спросил, деловито поправляя очки.

— Потом, — я завозилась с кофром, убирая аппаратуру. — Завтра разберу фотографии и всё скажу.

Он чинно поблагодарил и отправился вслед за женой. Я невольно перекрестилась и встретила улыбающийся взгляд художника.

— Сложные товарищи? — он благодушно подмигнул. — Просили у меня портрет, но я сразу отказался. Мужик еще нормальный, но женщина — невозможная, — и доверительно добавил: — Она же краситься будет дольше, чем я графический набросок её портрета сделаю.

Я понимающе кивнула, соглашаясь. Очень хотелось последовать за новобрачными и отдохнуть — ноги гудели, и ботинки, казалось, прибавили в весе. Но я не всё своё успела отснять, да и сбитня хотелось. Брусничного. С имбирными пряниками.

И, попрощавшись с художником, я вернулась на другой берег — в полюбившийся кафетерий. А потом, пока пила сбитень и наблюдала у парапета за угасающим солнцем, посчитала нужные дома. Из двенадцати, отмеченных на карте стародавних, я отсняла десять. Осталось два, и один из них — приснопамятный дом со статуей ведьмы. И он входил в ту же «диагональ», что и гостиница, — с него, кстати, «диагональ»-то и начиналась. Плюс мне нужны ещё кое-какие детали.