Она в сомнении изучила своё лицо, нас, опять своё отражение в зеркальце, убрала оное в карман и неохотно кивнула. Семён расцвёл. Я поправила кофр и деловито осведомилась:

— Пожелания есть? Или фотаемся везде, где понравится?

— Где понравится, — решил глава семьи.

— Сначала на мосту, потом у театра, у загса… И я тут где-то такой домик видела, кирпичный, знаете? Вот к нему потом. И на набережную, по ней по всей пройдёмся, — дополнила его вторая половина и зачем-то опять посмотрелась в зеркальце. Словно проверяя, не «съелась» ли за время этой тирады яркая помада, не растрепались ли пышные косы.

Я фыркнула про себя и посмотрела на солнце.

— До заката по городу, на закате — на мосту, а потом — по домам. Где вы видели тот домик, который, знаете, такой кирпичный? — я серьёзно посмотрела на Веронику.

Её муж вдруг тоже уставился на солнце.

— Вон туда, а потом — туда, а потом — туда, — показала неопределёнными жестами «гарна дивчина».

— Чудно, — я повернулась и пошла от гостиницы по улице к вокзалу. — Найдём на раз.

И действительно, нашли быстро. Но обрадовалась я рано. Вероника оказалась очень неуверенной в себе моделью.

— Мне так встать или вот так? — взволнованно спрашивала она, вертясь у кирпичной стены. — Милый! Скажи, как лучше! Вот так, да? А если вот так встать, вот сюда? Или нет, сюда! А ты вот так встань!

«Милый» честно принимал указанные позы и дико смущался. Я терпеливо стояла с фотоаппаратом, наблюдая погоду, и ждала волшебного: «Мы готовы». Оное следовало после десяти минут беготни в поисках «лучшего» угла, очередного щёлканья створками складного зеркальца и тихого: «Как я выгляжу? Помада не размазалась? Тушь не потекла?»

Погода оставалась неизменно ясной, и, дабы не терять время, я начала снимать то, что интересовало меня. Окна. Мы как раз находились напротив одного из обозначенных на карте домов, и…

— Злата, вы куда? Мы готовы!

Да ладно…

— А теперь ещё вот здесь и вот так!

Без проблем.

— А теперь вон к тому домику, там сугробы красивые! Милый, а давай снежных ангелков сделаем?

Старушки, шушукающиеся на лавке у «того домика», дружно и неодобрительно замолчали. На минуту.

— Что за молодежь! Ну и нравы!.. — закудахтала возмущенно одна, показывая клюкой на «ангелков» в сугробе.

— Да не говори, Матвевна! Вот в наше время…

Я не отрывалась от видоискателя и прилежно нажимала на кнопку. Моё дело маленькое… Если не новобрачные в кадре, то окрестные дома. Попыхтеть потом придётся, разбирая и рассортировывая, но да у меня всё равно, несмотря на обещанную Кариной защиту, бессонница. Теперь, кажется, патологическая.