И личность — иллюзия. Ты можешь годами строить себя и наблюдать, изучая, подбирая и тренируя нужные качества, согласно общественным требованиям или собственному эгоизму, а потом случается внешний катаклизм — и внутренний коллапс. И ты находишь новые ценности и убеждения, которые сберегут от желания спрыгнуть с моста и станут якорями. И меняешь общительную душку на нелюдимую недотрогу. Уходишь из разрушенного дома в целый — или строишь в изуродованной катастрофой местности то, что получается, опираясь на известную теперь сейсмоопасность. Меняешь одну иллюзию на другую. И держишься за неё, пока есть необходимость. Пока не можешь встать и увидеть иную реальность — и себя в ней иным.

Есть три вещи, которые умирают быстро, не оставляя после себя ничего, кроме разочарования, — надежды, мечты и личности. Три самые нужные и самые страшные иллюзии реальности.

Руна, свернувшись клубком, заразительно сопела в кресле, а я всё ходила из угла в угол, устав от собственного общества и дурацких мыслей, полная желания или удрать прочь, на дело, или уснуть… Но засыпать было страшно. А уходить некуда. От себя, как известно, не убежать. Меняй страны, города и гостиницы, зеркала, тёмные стёкла или воду — отражение всегда будет поблизости. Только обернись — и сразу вспомнишь. И, пометавшись в безделье, я смирилась с неизбежным. С разговором. И с памятью. До утра, коли не заснуть.

Достав инструменты, я включила ноутбук, запустила в проигрывателе классику и до рассвета, работая над артефактом, вспоминала, говорила… примирялась. Прощала себе самую главную свою оплошность — невнимательность. Когда нет мира в душе, нет и лада в делах, говорила Натка. А лад мне очень нужен. Я не выбирала прошлое — потерю матери, жизнь с нечистью, ведьмин путь и пространственно-временную силу, сблизившую меня с Верховной так, что и без «угля» я оказалась здесь, при деле. И, конечно, я не выбирала преступление. И наказание.

Всё это однажды случилось — и выбрало меня. Но неужто я не смогу теперь, с таким-то опытом, выбрать будущее?.. Чёрт возьми, и с искалеченным «углём» я остаюсь ведьмой, понимающей пространство и время. Просто раньше я понимала их по делу — по заказам других, а теперь… Поработаю на себя.

А утро принесло неприятный сюрприз — продолжение домашних посиделок. Ужасно хотелось напиться кофе и проверить дома, отмеченные на карте стародавних, но вместо этого я, зевая, закончила работу над заговоренной шкатулкой, спрятала туда все ценные артефакты и заперла на ключ. Убралась, вытерев инструменты и стол, перекусила крекерами с чаем и надолго застряла у окна.