Прищурившись, я мысленно сравнила схему с картой города, но не нашла ничего похожего. Здесь не было ни одного порядочного перекрестка, лишь плотно подогнанные друг к другу зигзаги и параллели узких улиц, связанные меж собой тропками. Единственное, что напоминало перекресток, это…

— Река и мост, — явственно прозвучало со стороны окна.

Я подняла голову. В межшторном проёме тускло отсвечивало стекло, а в нём — остроносая туфля «рудимента». Поколебавшись, я привстала и отдёрнула одну штору. Он никогда не притворялся моим отражением и отличался своеволием поз и жестов. И если и копировал меня, то явно издеваясь. Сейчас же он сидел на подоконнике-отражении, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене. Брюки со стрелками, белая рубашка с расстегнутым воротом, пижонистый пиджак. Чёткий донельзя.

— Река и мост, — повторил «рудимент». — И четыре ближайших к ним дома квадратом.

— На дверь в иной мир намекаешь? — я снова села за стол и присмотрелась к свитку.

Нет, домов тут больше — четыре квадратом… И еще четыре квадратом, включающим в себя первый квадрат с участком реки и мостом. И еще четыре. Я задумчиво закусила губу. Получились две длинные диагональные линии, каждая из шести домов, цепляющихся друг за друга углами. И пересекались линии ровно в центре — на мосту. Словно там…

— Тринадцатое здание, — снова подал голос «рудимент». — Видишь? Туда так и просится ещё один дом.

…которого нет. Но, вероятно, когда-то он был. Или его смыла река, или… поглотило пространство. Оно многослойно и похоже на многоквартирный дом. Ты знаешь свою жилплощадь, ориентируешься в ней, а в другие квартиры доступа нет — они заперты на ключ и закрыты стенами. Да, ты знаешь, что за этими стенами есть и другие, похожие на твои, комнаты, — и всё засим. Но я могла видеть и ходить сквозь стены, беседовать с «соседями»… раньше.

— Отражения, подруга, — напомнило моё безумие. — Помнишь, что сказала Карина?

Отражающие поверхности имеют свойство отображать не только очертания предметов, но и их магию. И усваивать её. И чем качественнее поверхность, тем больше силы она впитывает. На первом месте, конечно, зеркала. А потом…

— Окна. Стёкла.

Я внимательно присмотрелась к своему собеседнику. Ни капли обычной издёвки, ни грамма ехидства.

— Зачем ты здесь? И кто тебя подменил?

— Я сам, — «рудимент» улыбнулся — странно, сухо, неумело. — Я ведь часть тебя, мне не с руки мешать. И всегда помогал, только ты думала иначе. Не понимала. И я сменил тактику. Стараюсь сменить.

И мне бы тоже её сменить: обрадоваться и пойти на новый, дружелюбный контакт. А я нервно напряглась. Он никогда не был таким разговорчивым и никогда не пытался под меня подстроиться, чтобы поговорить по-человечески. Только язвил и насмехался. И хватало его на минуту-другую. Значит…