— Лёль, иди поспи, — старший крестник бесшумно возник на пороге и угрожающе добавил: — По-хорошему иди. Разбужу.

Я смирилась с неизбежным и с трудом встала, опираясь о стол. Тело казалось неподъёмным, глаза слипались, и я засыпала на ходу. Данька дождался, когда я доковыляю до двери, молча подхватил меня на руки и, обходя свои ловушки, доставил до постели. Последнее невнятное понимание — он снимает с меня обувь и укрывает одеялом. И всё. Я отключилась, как с концентрированного сонного зелья не засыпала. Словно снова рухнула с высотки в беззвёздную ночь.

И — увидела . Непостижимым образом увидела всё, что случилось потом, будто не спала. Будто находилась рядом, когда… началось.

Но прежде я ощущала только Даньку. Его острое недовольство и неудовлетворение. Он делал всё возможное, но понимал, что мало. Нужны капканы по крови, как для Вероники, — на конкретную особь, а не на расплывчатую общую силу. Капканы на магию — что кроличий силок на медведя. Прищемит, поранит, затормозит, но не обезвредит.

«Лис» бесился оттого, что не способен на большее, и тревожился. Чувствовал себя не под защитой, а в западне. И звериным нутром чуял опасность. Надвигающуюся мощным вьюжным фронтом. Неумолимую и неизбежную. От неё скручивало внутренности, замирало сердце, и кровь ускорялась, и адреналин зашкаливал. И тьма накрывала волнами. И каждый раз — едва ли не с головой. Её было слишком много. Везде.

Тьма, заметил Филька, для нечисти — сама кровь. Жидкость. А когда жидкости вокруг слишком много, в ней захлебываешься. Между капканами «лис» успевал медитационно «переправить» излишки по семейным связям, особенно подпитывая спящего брата, но всё равно боялся. Боялся, что накроет.

Руна ходила за Данькой по пятам. Обнюхивала каждый капкан, огибала его и шла проверять следующий. Настороженная, взъерошенная, морда оскаленная, глаза белые. А по пятам за кошкой шла Карина. В отличие от Даньки и своей питомицы, мёртвая ведьма ничуть не волновалась. Она предвкушала. Улыбалась окровавленным ртом, облизывалась и хотела новой жертвы. Чуяла её. Ждала. И дождалась.

Первая «стайка» в количестве трёх особей образовалась на крыльце гостиницы. Вторая — вышла из подвала. Третья уже шуршала на чердаке. И… Я оперлась о стену, непроизвольно касаясь «угля» и раздвигая пространственно-временной слой, чтобы гостиница стала стеклянно-прозрачной. И ещё пара групп выжидала — одна на мосту, вторая — опять же в подвале. И чудилось, что это еще не всё. Знания «рудимента» подсказывали — нет, это не всё.

Я выругалась. Их было не семнадцать. И даже не тринадцать, если отминусовать тех, о чьих смертях я знала точно. Их больше. Сплошной шумно-самодовольный молодняк… но числом задавят на раз. Съеденная Руной «рыба» не солгала, нет. Парень озвучил тех, кто присутствовал в городе тогда, когда он попал в западню. Но после город столько раз накрывала метель, что… И Семён ошибся. Значит…