— В сторону. Оба.

Я, отшатнувшись, обернулась. «Бабушка» встала. Одной рукой она держала свою… голову, крепко стиснув шею, а второй, стёртой почти до кости, вцепившись в прут, тормозила движение колпака. Охровые прутья дрожали и вибрировали, но «рыба» сдерживала вращение, страшно скалясь и явно не ощущая боли. Прут прожигал её руку, снег на полу из белого стал чёрным от крови, «клетка» дымилась.

— Лич, — спокойно прокомментировал Семён. — Они умеют заговаривать себя на посмертную жизнь. Вы не против, Злата?

Я лишь головой мотнула нервно: дескать, ни разу. «Пчела» поднял правую руку, и из его раскрытой ладони вырвался вихрь крошечных жужжащих насекомых, легко пролетая сквозь прутья, вгрызаясь в «рыбье» тело, проникая под кожу. Минута — и «бабушка» тоже превратилась в безопасный, нетаящий сугроб, а колпак возобновил ненужное вращение.

— Чуете? — Семён посмотрел на меня, отряхивая руки.

Я не сразу поняла суть вопроса, в отличие от Даньки.

— Они уже дохлые, что ли? — уточнил он хмуро. — Вонять же должны, а даже кровь почти не пахнет, — и повёл носом, скривился.

И я поняла: точно, не пахнет. Прут сжигал кожу и мышцы на руке «рыбы», но в подвале пахло только собственно подвалом — гнилью, грязью, затхлостью, древней пылью…

— Интересное предположение, — заметил «пчела». — А я думаю, они просто научились вымораживать свой запах. Выстужать себя, чтобы ничем не пахнуть… как не пахнет замороженное мясо. Вот, юноша, и ещё одно объяснение вашему «почему». Запах мёртвой крови выдавал их с потрохами, даже люди чуяли, не говоря уж о нечисти. И они постарались спрятать свои следы… любые. И любым способом. Чтобы даже мертвецов было не опознать. Ведьмам — точно.

И я вспомнила, что в подвале после короткой схватки Руны с «рыбой» от последней остались только ледяные кристаллы чёрной крови. Ну конечно… Они… наверное, таяли, умирая.

В проломе мелькнула тень, мы напряглись, но это оказалась Вероника. Всего лишь. «Гарна дивчина», затянутая в кожу, как американский супергерой из комиксов, пригнув голову, неслышно просочилась сквозь рукотворную щель в стене, и в тупике сразу стало очень тесно. И светло. И я наконец поняла, что нечисть не зря называют так, как называют. Семён не посчитал нужным показываться во всей красе, а вот его напарница…

На «змее» вообще ничего не было, кроме искрящейся чешуйчатой кожи. И признаков женского человеческого тела тоже не было, да. Очень длинные руки без локтевых суставов с самопроизвольно шевелящимися пальцами-«змеями», ноги — бессуставные, без коленей и голеностопов, сплошные гибкие клубки мышц. Тело без бёдер и груди. Шевелящиеся косы. Яркие янтарные глаза с тонкой нитью зрачка. И безносое лицо, покрытое блестящей чешуей.