Отмычка не помогала — она лишь нагрелась, обжигая ладонь. И кровь потекла из дверной щели на полу — вздуваясь и лопаясь болотными пузырями, отвратительно воняя тухлятиной.

— Ломать надо, — я отступила, вытирая окровавленную отмычку носовым платком. — Или…

— Позвольте мне, — раздалось рядом тихое.

Семён подкрался так бесшумно, что мы с «лисом» вздрогнули одновременно. И Данька не выдержал. В подвале он только молчал и слушал, а сейчас развернулся и угрожающе навис над «пчелой», прорычав:

— Почему я вас не чую⁈

— Дань, остынь!

— Извините, если напугал, Злата. Не ругайтесь, он задает верный вопрос и имеет право знать, — Семён ничуть не испугался «лиса», который был едва ли не в два раза его выше и больше. Тонко улыбнувшись, он мягко сказал: — Вы прекрасно чуете, юноша. Только не опознаете. Не распознаете. Не всё.

И, аккуратно просочившись мимо остолбеневшего «лиса», он шагнул в лужу крови и бесстрашно поднёс ладонь к замку. Желтые искры забегали по двери, зажужжали растревоженным ульем, собираясь у замочной скважины. Данька замер, сжав кулаки, а я вспомнила. Натка как-то говорила, давно и мимоходом…

— Генетическая память? — уточнила я, глядя на ссутуленную спину «пчелы».

— Алгоритм запахов, — подтвердил он.

— Лёль!.. — возмутился старший крестник.

— Ты с рождения запрограммирован на распознание конкретных запахов, — объяснила я, наблюдая за Семёном. От его манипуляций «кровотечение» остановилось, зато тухлятиной завоняло сильнее. — Они передаются по наследству как часть силы. Мама не объясняла? Нет? Зря мамы всё откладывают и ждут, пока мы повзрослеем.

— Верно, Злата, — «пчела» усилил давление на дверь, и она замигала жёлтым. — У вас в мозгу, юноша, эдакий банк данных, собранный и обработанный поколениями предков. Вам не надо встречаться с той же «белкой» и изучать её повадки, раскладывать запах на составные и выделять яркие оттенки. Этот опыт вложен в вас с зачатия. С одним минусом. Если запах нечисти незнаком, вы не обращаете на него внимания. Программа предков игнорирует всё, что не сигналит об опасности сразу, с первого вдоха.

— А ваши запахи будут именно такими — незнакомыми, — я внимательно наблюдала за работой «пчелы». — Примесь ведьминой и маговой силы перебьёт слабый запах нечисти или дополнит его новыми компонентами. Ваш запах можно распознать лишь непосредственно по крови… на вещи. И тогда… когда вы не колдуете? Когда магия пассивна? Или когда… мертва? — как у тех «рыб», которых Данька вычислил на раз, ибо магия из крови уходит очень быстро.

— И снова верно, — Семён отступил от скрипнувшей двери. — Всё просто, юноша. К тому же мы неопасны: слабая, низшая нечисть — это не бес или «кошка». Какой смысл на нас реагировать? Мимо пройдём — не заметите. А вот от наших «рыб» исходит агрессия, их собралось много в одном месте — и образовалась концентрация общего запаха. И его вы способны уловить… немного. В помещении, где случилась драка, от крови — мёртвая «рыба» известным образом воняет. Но не от одной отдельно взятой живой особи, даже если она будет крутиться рядом. А вот я наверняка… — и он толкнул дверь, — … по запаху человек. Не так ли?