«Лис» тоже опёрся о перила и посмотрел на меня выразительно и заинтересованно. И я, глядя в заснеженную пустоту, взялась развивать мысль:

— Надежда Васильевна, объясняя мне суть связей Круга, в штуку говорила, что она — это голова осьминога, а ведьмы — концы щупалец. Между нами протягиваются и выстраиваются энергетические каналы… — и, запнувшись, я вспомнила, как помогала бабушке Анжелы избавиться от присоски нечисти. Всё же рядом, одно к одному… — Каналы — да, как щупальца. Ты же знаешь, как нечисть от людей питается? Принцип схож, — и задумчиво нахмурилась: — кажется, он вообще един.

— Только ведьмы вместе канал строят, а нечисть, питаясь, сама? — уточнил старший крестник.

— Да, и поэтому наш сильнее. Построенный на согласии, обоюдный.

— И ты знаешь, как эти каналы найти, да? — оживился Данька. — В том смысле, что их можно нащупать и по ним найти логово? Щупальца ведь сходятся в одной точке.

Я посмотрела на него, отметила возбуждённый взгляд и поняла, что зря. Зря рассказала. Он почуял добычу.

Вздохнув, я тихо и веско сказала:

— Дань, моя основная задача — не «рыб» искать. Моя задача — вас сберечь. И вернуть маме обоих, целыми и невредимыми. Да, связи между особями оставляют чёткие пространственные следы, которые не всякой метелью можно затереть. Да, я знаю, как найти эти следы… то есть ведьмины следы. Но раз принцип един… — и решила пресечь затею на корню: — Но мы этим заниматься не будем.

— Будем, — возразил «лис».

— Нет.

— Да, — старший крестник повернулся ко мне. — Лёль, ты разве не видишь, что тебя со всех сторон обложили? Не чуешь засаду? — и провёл неожиданную аналогию: — Тебя окружили капканами, а ты, раненая лиса, забилась в нору. Но ведь оттого, что ты там сидишь, капканы никуда не денутся. И охотники не уйдут. Измором же возьмут, Лёль. Подкараулят момент — и что ты сможешь сделать, сидя в норе? Подкоп? А сил хватит?

Я промолчала. Ибо понимала не хуже него: нет, не хватит. На качественный пространственный переход — не хватит. И на маскировочную петлю — тайник незримой для других комнаты, ту самую «нору», в которой, бывало, я пережидала опасность, — тоже.

— Да ещё и нас на тебя повесили, — продолжал он. — Чужая нора, чужие детёныши… Конечно, страшно. Я знаю, Лёль, мы ведь всегда так жили. Даже с защитой Круга — каждую минуту на стрёме. За мамой же знаешь, сколько ненормальных бегало и знаний просило? Да маму вспомни, когда она тебя спасла.

В точку. Из-за нападения нам пришлось уехать: Натка раскрылась, проявила силу, и на её выплеск могли нагрянуть заклинатели и ведьмы Круга. И не только. Чужая нора, чужой детеныш… жизнь с вечной оглядкой и ощущение западни. Но Натка — старая, опытная нечисть, а я…