— У нас же ещё от бабы Любы харчи… — вспомнил приятель.

— Отдай Ужке. Руся — она как ты, она всё сметёт.

Илья оскорблённо фыркнул, но промолчал.

— Увидишь, сколько она ест, не удивляйся, — добавила я. — На поддержку наставничества уходит очень много сил.

А на крыльце каменного домика, утопающего в тени рябин и увитого плющом, с прибалдевшим видом обреталась Аня. Заметив нас, она встала, пошатнулась и ухватилась за поручень.

— Ну, ты как? — заботливо спросила я, подходя.

Ведьма-шепчущая лишь кивнула: дескать, норма.

— Эф, ты у меня остановишься или к себе пойдёшь? — Ужка отпустила дочь и задала её полёту направление «домой». — Оставайтесь, места всем хватит.

— Да, домой я завтра загляну, — согласилась я. Всё равно там холодно, голодно и пусто. Не дом, а склад. — Переодеться найдёшь?..

Коридор, пестря семью зашторенными дверными проёмами, упирался в большую кухню-столовую-гостиную. Я привычно ушла в свою комнату, Аню отправили в гостевую, а Илью определили в кабинет мужа с напутствием покопаться в домашней одежде и поискать что-нибудь на смену. Приятель отнёс на кухню пакет и мой рюкзак с харчами от бабы Любы, выложил всё на стол и отправился уединяться. Ужка порылась в шкафах, выдала всем по свёртку и улетела на кухню.

Мы с Аней, переодевшись, оказались в длинных, мешковатых и явно мужниных широких штанах и майках, ибо Ужкино налезало только на неё. Илюха выпендрился и остался в своём, а Руся в честь гостей нарядилась в голубое платье и подпрыгивала за столом в ожидании ужина. Оный начался быстро и первое время протекал в довольном молчании — все ели. А потом начались бытовые и прозаичные разговоры.

Аня, понаблюдав за Русей, естественно, заинтересовалась, почему её наставница приходит редко и не остаётся насовсем.

— Потому что у тебя неправильная сфера силы, — взялась объяснять Ужка, не забывая подкладывать нам то салатов, то хлеба. — Шепчущие всегда появлялись из огня, как видящие — из воздуха, а ты — вода. Что-то в вашем роду засбоило, почему-то водяных стало больше. Твоя прародительница, усыпляя дар, наверняка задала время пробуждения — чаще всего им было тринадцатое поколение. Дар проснулся, но вместо огня оказался в воде.

— Слушай, а кто её муж-то? — прошептал Илья, наклонившись ко мне. — Я прогулялся по приюту — мужиков вообще нет. Зато детей — полный холм. Откуда?

— Да уж не из библейской легенды, — тоже шёпотом ответила я. — Отцы — чаще всего обычные люди. Умирать в одиночестве, не успев передать знания рода, — не по ведьмовским понятиям. Здесь принято иногда выходить на разведку — смотреть, что в мире делается. Ну и заодно… семьи пополняются. Люди чаще всего не в курсе, что и зачем.