— Тоже туда хочу…

— И что тебе мешает? — Илья уже поднимался по ступенькам. — Гордость?

— Она, родимая, — я медленно поползла следом. — И иногда думаю, что лучше бы ей от палача досталось… а иногда нет.

— А какой ты видящий? — Руся, взяв быка за рога, а свою жертву — за уши, вернулась к любимой теме. — А мама говорила, что мальчики видеть не умеют.

Илья беспомощно оглянулся, и я подбодрила:

— Давай, шаман, толкай свою теорию духов нечисти и прочего. Не смотри, что она мелкая. Ей семь лет, и она очень умненькая. Поймёт.

Приятель осторожно заговорил. Через сто ступенек Руся перебила его уточняющим вопросом, а ещё через сто ступенек они подружились, наперебой обсуждая духов, нечисть и свои профессиональные секреты. Я, рассеянно прислушиваясь к разговору, упрямо ползла наверх, радуясь, что никому нет до меня дела и можно пыхтеть, ругаться шёпотом, сопеть…

— Ой, Эфа! — вспомнила Руся, когда позади осталось двести шестьдесят пять героически преодолённых ступеней. — Извини, я забыла…

Да-да, вся в маму…

— Я сейчас!..

Земля ушла из-под ног так стремительно, что я едва не выронила трость. И после, болтаясь воздушным шариком, только смотрела на проплывающее внизу орудие пытки и думала об одном: спать. Спать, спать, спать. Об Анюте позаботятся, об Илюхе — тоже, Руся теперь вообще с него не слезет… Забиться в уголок, накрыться одеялом, и пусть весь мир подождёт.

Ужка ждала наверху, у каменного парапета, отделявшего узкую улочку от обрыва.

— Руся, не как в прошлый раз, — строго напомнила она, напряжённо наблюдая за моими воздушными трепыханиями. — Не бросай тётю Эфу на землю. Опускай плавно и аккуратно.

«Тётя Эфа» на всякий случай опять выставила трость — дар знает, чем бы она помогла, но за долгие годы это стало защитной реакцией на всё, от реальной угрозы до безобидных Илюхиных подколов.

— Погоди, — у него сдали нервы при виде стандартных Русиных «приземлений» объекта. — Эф, да убери ты свою палку, покалечишься… Руся, опусти её пониже. Ещё. И ещё. Стой, — и обхватив меня, скомандовал: — отпускай.

«Приземление» всегда напоминало удар под дых. Я на секунду задохнулась, вцепившись в Илюхины плечи, а в себя пришла уже стоя на земле.

— Всё, мыть руки и за стол, — Ужка изловила своё летучее чадо, зажала под мышкой и, устремляясь к домику, начала воспитательный процесс: — Руслана, как тебе не стыдно…

— Эф, неужели и их… тоже?.. — Илья напряжённо посмотрел вслед ведьмам.

Я хмуро кивнула:

— Без вариантов. Час назад безымянный заявил, что шепчущим нет места в этом мире. Для Руси бы его тоже не нашли. Ты же видишь, какая она… необычная. И под наставничеством она с младенчества. Остановила бы безымянных беззащитность ребёнка? Нет, — я взяла его под руку и потянула за собой. — Ужин ждёт. И обижать хозяев негоже.