Мальчишка посмотрел на неё, затем закрыл глаза, вспоминая.
— Телега с мукой. Лошадь с белым пятном над копытом. Женщина несла корзину и ругалась на колесо. Ещё мужчина у водостока, будто завязывал сапог.
— Пальто?
— Коричневое. Шапка низко. Лица не видел.
— Куда ушёл?
— К реке. Я подумал, он уступает телеге.
Лея записала и позвала Вера. Описание не давало имени, зато совпадало с направлением следов человека, бросившего бутыль. Тиль видел возможного сообщника и не превратил догадку в уверенность.
— Хорошее показание, — сказала Лея. — Именно потому, что ты отделил увиденное от того, что подумал после.
Я ожидал, что Тиль выпрямится от похвалы. Он только спросил:
— Мне теперь каждую ночь уходить к булочнику?
— Пока не закончим проверку входов, — ответила Мара. — И мы заранее решим, кто идёт с тобой.
Она не обещала, что опасность исчезла. Не требовала от него храбрости, удобной взрослым. Мне пришлось признать: дисциплина, основанная на правде, удерживала людей лучше страха подвести командира.
Я открыл журнал симптомов. Записал ночную нагрузку, боль в груди при драке, отсутствие превращения, порез и время швов.
Отдельной строкой добавил: «Преступник искал весы Эмиля».
Два дня назад мы считали склянку главным следом. Теперь у нас были мёртвый исполнитель, синяя нить, сгоревшая кладовая и предмет, который покойный аптекарь сделал достаточно важным, чтобы спрятать внутри ответ.
ГЛАВА 7. Лазарет на Кайрской
Поезд тронулся в шесть утра.
В купе было тепло, однако я не снял пальто. Холод держался под кожей со вчерашней ночи. Порез на предплечье тянул под повязкой, правое плечо отзывалось на каждую качку вагона.
Напротив Мара раскладывала карточки пациентов по пустому сиденью. На каждой стояли имя, часть, дата получения 47-Б и перечень вопросов. Карточки отличались цветом уголка: красный у умерших, синий у тех, кто находился в лазарете, серый у людей без известного адреса.
— Откуда список? — спросил я.
— Майор Несс дал копию ведомости. Госпожа Дорн разрешила выписать имена без диагнозов.
Лея сидела у окна с дорожной папкой на коленях. Ивар устроился рядом со мной, чтобы случайное движение пассажира не задело перевязь. Отдельное купе для генерала он заказал раньше, чем узнал, что в нём будут аптекарь и гражданский магистрат.
— Диагнозов пока нет, — сказала Лея. — Есть сообщения о слабости, которые военная канцелярия называла «обычным истощением после службы».
— Девять человек в одном лазарете, — ответила Мара. — Обычное истощение не обязано выбирать одну партию лекарства.
Она переложила карточки в порядке дат.