Роута объявили в розыск. Таль через поверенного заявил, что инспектор действовал самостоятельно и незаконно использовал имущество фонда.
Я лежал на кушетке в кабинете Леи. Орса заставила дышать над влажной тканью и запретила говорить до утра. Ожог оказался неглубоким, но дым усилил действие яда. Температура снова упала.
Мара стояла у стола с образцами. После возвращения мы не оставались наедине. Она не упоминала поцелуй. Я тоже.
Орса закончила изучать таблицу и сняла очки.
— Тихий пепел можно вывести.
Ивар выпрямился.
— Как?
— Нужен золотистый лишайник, железоцвет и конденсат собственного огня пациента. Лишайник освобождает связанные соли, железоцвет удерживает их в крови, конденсат возвращает сердцевине её рисунок.
— У вас есть?
— Железоцвет — да. Огонь, если Вельд когда-нибудь сможет его дать, тоже. Лишайник редкий. После войны весь государственный запас передали одному поставщику.
Лея уже знала ответ.
— Королевскому аптекарскому цеху.
— Точнее, лаборатории фонда восстановления, — сказала Орса. — Контракт подписан Корвином Талем. Без его склада чистого лишайника в столице нет.
Я посмотрел на Мару.
Она смотрела на меня.
Мы нашли яд, производство и связь с партией. Теперь моя жизнь зависела от человека, чью лабораторию мы только что вскрыли.
ГЛАВА 11. Цена противоядия
Корвин Таль прислал экипаж.
На дверце стоял знак Фонда восстановления ветеранов. Внутри лежали меховые пледы, две грелки и запечатанный графин солёной воды. Хозяин знал о моём состоянии достаточно, чтобы позаботиться о дороге.
Я оставил экипаж у аптеки и заказал обычный городской.
— Боитесь воды? — спросила Мара.
— Боюсь любезности человека, который знает, что мне холодно.
После пожара прошло меньше суток. Голос вернулся, но каждое слово царапало горло. Орса разрешила говорить коротко и только потому, что встречу с Талем нельзя было провести письмами. Ивар пытался заменить меня. Таль отказался обсуждать выдачу лишайника с кем-либо, кроме пациента и аптекаря, проводившего исследование.
Мара сидела напротив. На ней было тёмно-зелёное платье без траурных деталей и простой чёрный плащ. Волосы убраны под шляпу, левую руку скрывала перчатка. В дорожном футляре лежали заключения Орсы и судебное требование Леи на отпуск жизненно необходимого сырья.
Мы не говорили о поцелуе.
Утром она осмотрела моё горло, записала температуру и сообщила, что ожог не ухудшился. Я ответил, что её пальцы двигаются лучше. На этом личная часть разговора закончилась.
— Если Таль предложит лишайник без документов, не берите, — сказала Мара.
— Почему?
— Чистоту нельзя определить на глаз. Он может дать сырой, обработанный стабилизатором или другой вид.