— И знает, что лишайник у Орсы, — добавил Ивар.
Мы вернулись в аптеку двумя экипажами. Мара ехала с Тилем и Леей, я — с Иваром. У «Белой ветви» толпились соседи: новость о лицензии дошла раньше нас.
На прилавке лежала длинная коробка с личной печатью Корвина Таля.
Посыльный оставил её час назад. В накладной значилось:
«Генералу Северину Вельду. Полный лечебный состав. В знак прекращения разногласий».
Мара не коснулась коробки.
— Он только что отказался дать лишайник без контроля, — сказала она. — Теперь прислал готовое противоядие.
— Значит, хочет, чтобы мы его использовали, — ответил я.
Лея опечатала вход и вызвала Орсу.
Лицензия Мары ещё не успела остыть от гравировки, а первый препарат, который ей предстояло проверить как самостоятельному мастеру, должен был меня убить или спасти.
ГЛАВА 17. Моё последнее лекарство
Противоядие Таля состояло из трёх флаконов и одной лжи.
На первом было написано «освобождение», на втором — «удержание», на третьем — «восстановление огня». Порядок совпадал с формулой Орсы и Мары. Дозы рассчитывались под мой вес. В коробке лежали документы чистоты лишайника, подпись цехового врача и личная печать Таля.
Ложь находилась во втором флаконе.
Мара обнаружила её на двадцать третьи сутки. Не вскрывала коробку одна: Лея опечатала лабораторию, Орса принесла независимые реактивы, Сайна Мор присутствовала как третий мастер. Каждую жидкость разделили на рабочую и судебную части.
Сначала проверили документы. Номер лишайника совпадал с резервом Таля, но дата очистки стояла на день раньше фактического изъятия. Железоцвет якобы собрали в южной теплице цеха; теплица подтвердила поставку. Третий флакон содержал обезличенный драконий конденсат, хотя формула требовала мой собственный.
— Даже без подмены третья ступень не восстановит рисунок сердцевины, — сказала Орса.
— Может вызвать отторжение чужого огня, — добавила Мара. — Или ничего не сделать. В обоих случаях после освобождения солей пациент останется без защиты.
Сайна Мор сравнила печати.
— Врач цеха подписал каждый лист. Его уже вызвали?
— Лея везёт, — ответил Ивар.
Врач появился через час вместе с поверенным. Признал подпись на общей формуле, но отрицал, что видел готовые флаконы. По его словам, цех должен был передать раздельные компоненты Орсе, а не смешивать лечение без пациента.
— Кто изменил назначение? — спросила Лея.
— Личный секретарь господина Таля принёс распоряжение: подготовить «полный состав для немедленного применения». Я подписал лист до розлива. Это обычный порядок.
— Подписывать ещё не изготовленное лекарство — обычный порядок?