— Сначала спрашиваем, когда появился холод. Потом о вкусе, попытках превращения и препаратах после 47-Б. Если сразу назвать симптомы, люди начнут узнавать их у себя.

— Солдаты не дети, — заметил Ивар.

— Именно поэтому захотят дать правильный ответ начальству.

— Я не буду присутствовать при опросе, — сказал я.

Мара подняла глаза.

— Почему?

— Рядом с командующим солдат либо преуменьшит болезнь, чтобы остаться в строю, либо преувеличит, если ждёт увольнения. Вы получите чище ответы без меня.

— Разумно.

Одно слово. Шесть дней назад мне пришлось бы силой добывать у неё это признание. Теперь оно прозвучало без удивления.

Я посмотрел на повязку у её правой манжеты.

— Ожог?

— Краснота ушла. Кожа цела.

— Покажите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже осмотрела. А вашу руку проверит госпожа Релль.

— У меня есть личный врач.

— Который назначал Огненную соль из военного запаса?

— Он назначал препарат до появления заражённой партии.

— И подчиняется комиссии, которую вы возглавляете. Мне нужен специалист, способный запретить вам глупость без опасения за карьеру.

Лея не оторвалась от папки.

— Таких людей становится всё больше.

— Магистрат, вы случайно не ведёте реестр? — спросил я.

— Уже третий лист.

Ивар отвернулся к окну. За стеклом тянулись белые поля, разделённые чёрными полосами леса. Колёса отбивали ровный счёт. Дорога до Кайрской занимала три часа. Раньше я преодолевал её по воздуху за сорок минут.

В конце вагона хлопнула дверь. Тело отреагировало раньше мысли: дыхание изменилось, под грудиной собрался жар. Я остановил его на первом вдохе.

Мара заметила.

— Запишите.

— Это был рефлекс.

— Его тоже.

Я достал журнал. Внёс время, короткий разогрев и холод в пальцах. Она вернулась к карточкам, не проверяя, написал ли я правду.

Перед отъездом механик осмотрел весы Эмиля и отказался вскрывать. При падении погнулась внутренняя тяга; если снять основание обычным ключом, скрытый предмет мог попасть под пружину и повредиться. Весы опечатали в мастерской магистратуры. Механик обещал изготовить скобу и открыть их на десятый день в присутствии всех сторон.

Впервые убийца опередил нас не на годы и не на недели, а на двое суток. Всё равно опередил.

* * *

Орса Релль встретила нас в приёмном покое Кайрского лазарета.

Ей было шестьдесят два, и последние сорок лет она отказывалась стареть так, как ожидали окружающие. Седые волосы коротко острижены, белый халат застёгнут до горла, на левой руке — следы старого кислотного ожога. В молодости она преподавала драконью физиологию в военной академии. На втором курсе выгнала меня с занятия за попытку спорить с анатомическим атласом.