— Вельд, — сказала она вместо приветствия. — Сними пальто.

— Сначала пациенты.

— Ты и есть пациент.

— Не единственный.

Орса посмотрела на Мару.

— Это вдова, которая считает, что у тебя осталось двадцать восемь дней?

— Теперь двадцать два, — ответила Мара.

— И она умеет вычитать. Уже полезнее половины штаба.

Ивар принял это как похвалу лично себе.

Орса провела нас в смотровую. Пальто всё-таки пришлось снять. Она разрезала вчерашнюю повязку, проверила швы, затем приложила ладонь к груди и велела частично разогреть сердцевину.

— Нет, — сказала Мара.

Орса повернулась к ней.

— Почему?

— В день 2 частичное превращение вызвало удержание формы, падение дыхания до двенадцати и внутренний холод. Вчера была ночная нагрузка и кровопотеря, пусть небольшая.

— Записи?

Я передал журнал.

Орса читала стоя. Дважды вернулась к странице с приступом, один раз — к перечню Огненной соли. Потом подняла мою правую руку, сравнила температуру обеих ладоней и посмотрела радужки через стеклянную линзу.

— Разогрева не будет, — решила она.

Мара ничего не сказала.

— Не радуйтесь, госпожа Лорен. Я ещё не признала ваши расчёты.

— Я принесла копии реакций и контрольные пластинки.

— Тогда через час решу, чему радоваться.

Орса сняла с крючка серый халат и бросила мне.

— Надень. Пальто оставь здесь. Если мёрзнешь в тёплой палате, это симптом, а не повод изображать зиму.

— У вас сохранилась прежняя манера общения.

— А ты всё ещё думаешь, что чин меняет устройство твоего тела.

Мара отвернулась к окну, но я увидел отражение: она улыбнулась.

Девять пациентов разместили в двух палатах. Семеро служили в Северном корпусе, двое — в крепостной страже. Все получали 47-Б. Возраст от двадцати четырёх до пятидесяти одного года. У каждого имелась причина для усталости: ранения, недавняя служба, воспаление лёгких, тяжёлая работа на складе. Поэтому симптомы не связали сразу.

Мара разговаривала с ними без меня. Я стоял за неплотно закрытой дверью с Орсой и слышал вопросы.

— Когда вы впервые заметили холод?

— Что принимали утром того дня?

— Вы пробовали обратиться? Что изменилось?

— Кто увеличил дозу?

Она не называла металл, пока трое сами не пожаловались на вкус. Не упоминала серые прожилки, пока не осмотрела глаза. Попросила каждого показать упаковку лекарств. У шестерых сохранились флаконы 47-Б. У остальных их забрали после приказа об изъятии.

Сержант Келл пришёл в лазарет сам, но в палату входить отказался. Сидел на скамье в коридоре, сцепив ладони между коленями. На левой не хватало мизинца, на правой проступали серые участки чешуи.

— Я не больной, — сказал он Маре. — Меня прислали из-за ведомости.